Она думала, что выхаживает обычного бродягу. Деталь на теле мужчины, лишившая знахарку сна

Иван отложил рубанок. Вытер руку о штанину. Вопрос был простой и непростой одновременно.

Другой человек мог бы услышать в нем намек, пора, мол, и честь знать. Но Иван уже знал, как она задает вопросы: без намеков, только то, что спросила. Он подумал по-настоящему, не торопясь с ответом.

— Не знаю, — сказал он наконец. Малена смотрела на него и ждала. — Раньше это было бы плохим ответом, — добавил он.

— Не знаю — значит нет плана, значит опасно, значит нужно срочно что-то придумать. Он посмотрел на яблоню над свежей землей, на ровные стены сарая. — А сейчас?

— Не знаю, и это не страшно. — Странно. — Не странно, — сказала Малена.

Она повернулась и пошла в дом. В открытую дверь потянуло запахом ужина. Это было что-то с луком и картошкой, простое и домашнее.

Иван еще немного постоял во дворе. Над яблоней темнело небо: сначала синее, потом фиолетовое по краям. Новый сарай стоял крепко, чуть пахнул смолой и свежей стружкой.

Под ним, в глубине плотной темной земли, лежала шкатулка с тем, что принесло столько всего: боли, болезней, смертей, одного украденного месяца и долгой дороги назад. Все это было там. Накрыто и занято.

Иван поднял с земли рубанок, отнес в сени, повесил на гвоздь. Снял куртку, встряхнул, опилки посыпались на пол. Он посмотрел на них, подумал, что надо подмести, и пошел за веником.