— Мам, ну ты чего в самом деле… — проблеял он. — Это же Марина. Это она виновата. Она меня не уважает. Марина, это все ты! — вдруг выпалил Богдан, глядя на запертую дверь спальни. — Довела маму до нервного срыва своей ленью.
Лариса Сергеевна подошла к сыну вплотную, взяла его за ухо и потянула вниз, заставляя смотреть прямо на гору посуды в раковине.
— Слушай меня внимательно, кормилец недоделанный, — чеканя каждое слово, произнесла она. — Это не жена обнаглела. Это ты обнаглел. Она работает так же, как и ты. А ты решил из нее прислугу бесплатную сделать.
Она отпустила его ухо, подошла к мойке, взяла в руки желтую поролоновую губку и сунула ее Богдану прямо в нос.
— Смотри сюда. Эта губка, она не кусается, ядом не плюется, мужское достоинство не откусывает. Берешь ее, капаешь моющее средство и аккуратно, ручками смываешь жир со всех сковородок.
Богдан стоял, разинув рот, как рыба на суше.
— А если я узнаю, — продолжила свекровь, сурово нахмурив брови, — что ты и дальше мотаешь девке нервы и играешь в барина, я лично, слышишь, лично разведу тебя с Мариной, найму ей адвоката, пущу тебя по миру. Не смей портить жизнь нормальной женщине.
Богдан судорожно сглотнул. Матери он боялся гораздо больше, чем начальника на работе и налоговой инспекции вместе взятых.
Он покорно взял губку, включил воду и начал яростно оттирать кастрюлю. Лариса Сергеевна понаблюдала за ним пару минут. Убедившись, что процесс пошел, она вздохнула и поправила прическу перед зеркалом в коридоре.
— Мариночка, — сказала она в сторону спальни, — в пакетах творог домашний, сметана, колбаса сырокопченая. Перекуси, как отдохнешь, а этого оболтуса гоняй в хвост и в гриву. Не позволим мужикам нам на шею садиться.
Хлопнула входная дверь. Лариса Сергеевна вышла на лестничную клетку. Она спускалась по ступенькам и думала. Внутри не было ни страха, ни сожаления, только потрясающее, обволакивающее чувство легкости.
«Все, конец. Хватит с меня сковородок, стирок и обслуживания взрослого, дееспособного мужика. Хоть на старости лет в санаторий съезжу, — подумала она. — Книжки буду читать, пиццу заказывать и спать по диагонали на всей кровати».
Придя домой, она обнаружила Николая Андреевича. Он ждал, что жена сейчас остынет, извинится за спектакль перед молодежью и пойдет греть ему ужин.
Лариса Сергеевна молча прошла в спальню. Достала с антресолей старый, видавший виды чемодан из кожзама. Распахнула шкаф и сгребла с полок мужские рубашки, спортивки, упаковки носков и бритвенные принадлежности. Засунула все это внутрь, кое-как застегнула молнии. Вышла в коридор и с размаха бросила чемодан к ногам свекра.
— На выход, Коля. Все, хватит, развод и раздел имущества.
Николай Андреевич открыл рот. Закрыл. Понял, что спорить сейчас себе дороже. Подхватил чемодан и понуро попрелся прочь.
Тем же вечером, спустя два часа, в квартире Богдана и Марины снова раздался звонок в дверь. Марина к тому моменту уже съела бутерброд с колбасой и наблюдала, как Богдан, пыхтя и чертыхаясь, загружает вещи в стиральную машину, пытаясь рассортировать их по цветам. Она открыла дверь.
На пороге стоял Николай Андреевич с чемоданом. Лицо его выражало крайнюю степень растерянности человека, чей привычный мир рухнул, а новый не выдал инструкции по эксплуатации.
— Мариночка, пустишь? — жалобно протянул свекор. — Лара с ума сошла, выгнала меня на ночь глядя.
Марина окинула его взглядом. План в ее голове созрел моментально. Она не собиралась устраивать в своей квартире приют для обиженных патриархов, но ситуация требовала ювелирного подхода…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
