— Он сказал, что приедет сам.
В палате Артем сидел на кровати и собирал из деталей старую машинку. На нем была синяя кофта с растянутыми рукавами. Волосы отросли неровно, на шее виднелась полоска пластыря. Когда он увидел Марию, лицо у него сначала осветилось, а потом стало обиженным.
— Ты вчера обещала до обеда.
Мария села рядом и обняла его так осторожно, будто боялась сломать.
— Прости, мой хороший.
— Ты опять плакала?
— Нет.
Он недоверчиво потрогал пальцем ее щеку.
— Врешь.
Мария рассмеялась сквозь слезы.
— Немножко.
— Из-за меня?
— Нет. Никогда не из-за тебя.
Артем прислонился к ней плечом. Его тело было теплым и легким, слишком легким для семилетнего мальчика. Мария вдохнула запах детского шампуня, лекарства и больничного белья. В этот момент ей показалось, что все богатые комнаты, зеркала, украшения, приемы — просто чужой сон, а реальность здесь: облезлая тумбочка, кружка с компотом, сын, который боится ночью.
— Мам, а ты когда заберешь меня домой?
Вопрос ударил, как всегда.
Раньше она отвечала уклончиво: скоро, когда врач разрешит, когда станет лучше. Теперь слова застряли.
— Я стараюсь, — сказала она.
— Ты всегда так говоришь.
— Знаю.
Он отвернулся к окну.
— Я думал, ты меня стыдишься.
Мария оцепенела.
— Что?
— Дядя Виктор сказал.
Кровь отхлынула от лица.
— Когда?
— Когда приезжал. Он сказал, что у тебя теперь новая жизнь, красивый дом, и я туда не подхожу. Сказал, что ты хорошая, просто тебе трудно со мной.
Мария медленно поднялась. В ушах зашумело. Она держалась за край кровати, чтобы не упасть.
— Артем, посмотри на меня.
Он не хотел, но посмотрел.
— Никогда. Слышишь?
