— Он спрашивает, умеешь ли ты чинить машинки.
Саид посмотрел на рюкзак в своих руках, потом на дверь палаты. На лице его появилось выражение почти растерянное.
— Настоящие — да. Игрушечные… попробую.
— Не обещай, если не умеешь.
— Я сказал попробую.
Артем встретил его настороженно. Сидел на кровати, поджав ноги, машинку держал у груди.
— Ты высокий, — сказал он вместо приветствия.
— Да.
— Мама говорит, ты ошибался.
Саид кивнул.
— Мама права.
— Ты ее обижал?
Мария замерла у двери.
Саид посмотрел на нее, потом снова на мальчика.
— Да. Не так, как Виктор. Но обижал. Потому что не слушал и думал только о себе.
Артем нахмурился. Такой прямой ответ явно сбил его с толку.
— А зачем пришел?
— Хочу помочь. И познакомиться. Но только если ты разрешишь.
Мальчик долго рассматривал его. Потом протянул машинку.
— Колесо отваливается. Если починишь плохо, я скажу.
— Договорились.
Саид сел на край стула. Его большие пальцы неуклюже держали маленькую ось, Артем серьезно объяснял, где надо нажать. Мария стояла у стены и чувствовала, как в груди медленно, болезненно оттаивает место, которое она давно считала мертвым.
Операцию назначили на конец месяца.
Это не была чудесная процедура, после которой ребенок сразу побежал бы по коридору. Врач, сухая женщина с усталыми глазами, честно объяснила риски, сроки восстановления, возможные осложнения. Саид слушал молча, не перебивая. Мария задавала вопросы, записывала ответы в блокнот. Раньше она боялась выглядеть глупой, теперь спрашивала все: про наркоз, лекарства, реабилитацию, боли ночью, питание, повторные обследования.
Перед операцией Артем держал ее за руку и старался быть храбрым.
— Я не буду плакать.
— Можно плакать, — сказала Мария. — Даже взрослым можно.
Он покосился на Саида, который стоял рядом.
— А он плачет?
Саид кашлянул.
— Редко.
— Значит, можно редко.
Мария наклонилась и поцеловала сына в лоб.
Когда двери операционного блока закрылись, она села на лавку и вдруг вся осела. Саид опустился рядом, но не дотронулся. Она сама через несколько минут нащупала его руку. Не как жена, которая простила. Как человек, которому нужно за что-то держаться, чтобы не развалиться.
Они сидели так четыре часа.
После операции врач вышла уставшая, сняла шапочку и сказала:
— Все прошло лучше, чем мы ожидали. Впереди сложное восстановление, но сейчас оснований для паники нет.
Мария не сразу поняла. Потом закрыла лицо руками. Саид поднялся, сделал шаг к врачу, остановился и только спросил:
— Когда можно увидеть?
