Врач впервые улыбнулась.
— Скоро. Но по одному. И без героизма, пожалуйста. Ему нужен покой.
Восстановление было тяжелым.
Артем капризничал, злился, отказывался есть, плакал по ночам от боли и страха. Мария почти не спала. Иногда она выходила в больничный коридор, садилась на подоконник и смотрела на свои руки. Они стали сухими от антисептика, с мелкими трещинами у ногтей. Саид привозил еду, чистые вещи, новые книги, но чаще просто сидел рядом с Артемом, пока Мария дремала час-другой.
Однажды ночью мальчик проснулся и позвал не ее.
— Саид.
Тот поднял голову с кресла.
— Да?
— Считай.
— Что считать?
— До ста. Мама говорит, страх уходит.
Саид пересел ближе.
— Один. Два. Три…
На сорока семи Артем уснул. Мария лежала на соседней раскладушке с закрытыми глазами и слышала каждую цифру. Слезы текли в волосы, но она не вытирала их.
Дело Виктора тем временем росло.
Андрей сообщал новости осторожно, без лишних обещаний. Нашлись поддельные акты, счета фирм-прокладок, переписка с водителем, записи звонков. Бывшая бухгалтер Татьяна дала показания. Ольга подтвердила угрозы в клинике. Мария передала старый телефон экспертам. Водитель, испугавшись, рассказал, что Виктор платил ему за отчеты о поездках и приказал докладывать, если Мария попытается вывезти ребенка.
Самым тяжелым для Саида оказался не масштаб кражи. Деньги можно было вернуть или потерять. Тяжелее было читать протоколы и видеть, как подробно другой человек использовал его имя как оружие.
«Он не потерпит».
«Он выбросит тебя».
«Он заберет оплату».
«Он все равно не станет слушать».
Саид понял, что Виктор не выдумал этот образ из ничего. Он просто взял то, что уже было: его холодность, недоступность, привычку отдавать приказы вместо разговоров, уверенность, что деньги решают боль быстрее, чем участие. Виктор превратил это в клетку для Марии.
И Саиду пришлось жить с этим пониманием.
Через два месяца Артема выписали из клиники в реабилитационный центр дневного пребывания. Мария хотела снять небольшую квартиру рядом. Саид предложил перевезти их в дом, но она отказалась.
— Я не могу снова оказаться в месте, где все зависит от твоей воли, — сказала она.
Они стояли в саду. Весенний ветер трепал ее волосы, на дорожке лежали белые лепестки. Саид слушал, не перебивая.
— Я понимаю.
— Правда?
