— Взрослые. Скучные. Спокойной ночи.
Он вышел с чувством, которое никак не складывалось в конкретную тревогу. Будто внутри что-то знало больше, чем он позволял себе думать.
Поздно вечером Ирина вернулась со смены. Она вошла, сняла обувь, но сумку даже не успела повесить, когда Сергей пересказал ей разговор с Валентиной Семеновной.
Ирина устало посмотрела на него.
— Ты серьезно? Теперь мы будем строить выводы по словам Валентины?
Она расстегнула куртку, повесила ее на крючок. Все ее движения были точными, экономными. Так двигается человек, у которого за спиной двенадцать часов чужих жалоб, рецептов, очередей и просьб, а сил осталось ровно на то, чтобы дойти до кухни и не расплакаться от усталости.
— Это та самая Валентина, которая однажды вызвала службу из-за соседской собаки? Хотя у соседей сроду собаки не было?
— Там кошка была.
— Вот именно. Кошка. И шуму было на всю улицу. Ты же сам потом носил ей успокоительные капли.
— Ира, сегодня она говорила иначе. Без своих обычных историй. Спокойно. По делу.
— У таких людей бывают разные периоды. Иногда они звучат очень убедительно. Настя подросток, Сереж. Они все сейчас такие. Наушники, пустой взгляд, еда через раз. У моей племянницы в этом возрасте был период, когда она разговаривала только с комнатным растением. Переросла.
— А если все-таки…
— Не надо.
Ирина повернулась к нему. Не зло, не резко. Просто так, как говорит человек, который больше не выдержит еще одной тревоги поверх всех остальных.
— Не надо из воздуха делать катастрофу. Если тебе неспокойно, поговори с Настей завтра нормально. Но всерьез принимать Валентину — это уже перебор.
Сергей хотел поверить жене. И поверил. Потому что так было легче…
