— Завтра утром идем в школу. Все вместе.
Он сказал это коротко. Без громких обещаний.
Но Ирина знала его достаточно хорошо, чтобы услышать за этой фразой то, чего он не произнес. Сергей не собирался просить о понимании. Не собирался кланяться, уговаривать или сглаживать углы. Он собирался выяснить, насколько далеко может зайти взрослая обида, если ее двадцать пять лет кормить молчанием.
Утром Сергей надел чистую рубашку. Ирина собрала волосы и взяла папку, в которую за ночь они сложили все, что успели найти: даты уходов из школы, снимки переписок, распечатки страниц поддельного профиля, записи Настиных слов, список свидетелей.
Настя шла между ними молча. Руки сцеплены перед собой. Шаг мелкий, осторожный. От этой походки у Сергея сжималось горло.
Школа снаружи выглядела прилично и безупречно. Чистые ступеньки. Таблички. Стенд с расписанием. Дежурная у входа с журналом. Ровные стены, аккуратные двери, запах краски и столовой.
Сергей подумал, что в таких местах особенно мерзко узнавать о гнили внутри. Фасад делает ее только заметнее.
В кабинете директора их уже ждали двое: директор, Светлана Андреевна Ларина, и классный руководитель, Марина Викторовна Ветрова.
Настя увидела Марину Викторовну и едва заметно отшатнулась. Почти никто бы не заметил. Но Сергей заметил. Он положил ладонь на спинку ее стула рядом с ее рукой. Не сжал, не удержал. Просто обозначил: я здесь.
Директор начала мягко, с той выученной интонацией, которой обычно тушат неудобные разговоры еще до того, как они начались.
— Давайте с самого начала настроимся на спокойный, конструктивный диалог. Мы все взрослые люди. Уверена, нам удастся найти решение, которое устроит всех, без лишних эмоций и взаимных обвинений.
— Время для спокойных формулировок закончилось тогда, когда моя дочь начала бояться собственного телефона, — перебил Сергей. — Давайте не будем прятать реальность за красивыми словами.
Светлана Андреевна замолчала.
— Настю систематически травили, — продолжил он. — В сети, в классе, в коридорах. Ее унижали, изолировали, подделывали сообщения, распространяли грязь от ее имени. Ребенок месяцами делал вид, что учится, а на самом деле прятался от школы и плакал дома, пока мы с женой были на работе.
Он повернулся к Марине Викторовне.
— И все это началось с вашей дочери. Киры Ветровой.
Марина Викторовна выпрямилась…
