Но была Ольга.
О ней Варвара думала с раздражением. Дочь могла испортить все. Они знали друг друга давно и никогда не испытывали взаимной симпатии. Ольга еще с юности считала Варвару хитрой и бесстыдной. Варвара отвечала ей тем же: терпеть не могла людей, которые смотрят прямо в глаза и не боятся говорить неприятные вещи.
Семен Ильич долго не решался рассказать дочери о новом браке. Он боялся ее реакции. Ему казалось, что Ольга услышит имя Варвары и сразу осудит. Еще сильнее он боялся, что дочь подумает: отец слишком быстро забыл мать.
Но скрывать такое бесконечно было невозможно. Однажды он позвонил Ольге и, долго подбирая слова, признался.
К его удивлению, дочь сначала отреагировала спокойно.
— Папа, если тебе тяжело одному, ты не обязан жить в пустом доме, — сказала она. — Я уже взрослая, я понимаю. Мама бы тоже не хотела, чтобы ты сидел один и разговаривал со стенами. Как ее зовут?
— Варвара, — осторожно произнес он. — Дочь Клавдии Матвеевны. Она рядом живет.
В трубке стало тихо.
— Папа… Варвара? Ты уверен?
— Оля, не начинай. Я знаю, что о ней говорят. Но люди часто врут. Она совсем другая. Она заботится обо мне.
— Я приеду, — после короткой паузы сказала Ольга. — Сама посмотрю.
Она приехала быстро. И едва переступила порог, сразу почувствовала: ее здесь не ждали.
Варвара встретила ее улыбкой, но глаза оставались холодными. Она уже хозяйничала на кухне, переставила часть вещей, говорила уверенно, будто этот дом давно принадлежал ей. Ольга заметила все: новую скатерть, исчезнувшие с полки мамины чашки, слишком громкое и слишком вольное «Семен», которым Варвара обращалась к отцу.
Они столкнулись почти сразу.
— Теперь тут немного другой порядок, — сказала Варвара так, словно просто объясняла очевидное.
Ольга посмотрела на нее пристально.
— Это дом моего отца. И дом моей матери тоже. Не забывай.
Варвара сжала губы, но ответить не решилась.
Позже, когда они остались вдвоем, Ольга сказала прямо:
