Звонок в дверь прозвучал резко. Она замерла посреди комнаты. Первой мыслью было: Кривошей понял. Сухорук прислал людей. Черненко успел проверить архив. Сейчас всё закончится ещё до того, как она решит, что делать.
Лада подошла на цыпочках и посмотрела в глазок.
На площадке стоял Роман Литвиненко. Бледный, в тёмном пальто, с букетом нежно-розовых роз в руке. На ступеньках ниже держался крепкий молодой мужчина с внимательным взглядом — явно охранник.
Она открыла не сразу. Несколько секунд просто смотрела на него, потом всё-таки повернула замок.
— Добрый вечер, Лада Сергеевна, — сказал Роман негромко. — Простите, что пришёл без предупреждения. Я хотел поблагодарить вас лично.
Он протянул цветы. В этом жесте не было показной любезности; скорее неловкость человека, привыкшего решать вопросы документами, людьми и решениями, но не умеющего подобрать слова для женщины, которая ночью зашивала ему рану на собственной кровати.
— Проходите, — сказала она, принимая букет. — Только осторожно. Вам вообще-то лежать надо, а не ходить по чужим квартирам с розами.
Уголок его губ дрогнул.
— Кажется, я уже слышал от вас похожий приказ.
— И, как вижу, проигнорировали.
— Утром я ушёл некрасиво, — начал он. — Без благодарности, без объяснений. Но мне нужно было исчезнуть раньше, чем кто-нибудь поймёт, где я провёл ночь. Если бы ваше руководство узнало, что вы помогли мне, вас могли бы втянуть в это сразу.
— Втянуть во что? — спросила Лада, хотя уже боялась ответа…
