В ординаторской стоял возбуждённый шум. Коллеги собирали бумаги, допивали остывший чай, поправляли халаты и переговаривались о предстоящем собрании. Больницу передавали под управление крупного медицинского фонда из большого города, и слухи ходили самые разные. Одни ждали ремонта и оборудования, другие — сокращений, третьи уверяли, что всё уже решено наверху и от врачей ничего не зависит.
Лада села в середине конференц-зала, стараясь не выдать, как быстро у неё стучит сердце. На сцене уже сидели Сухорук, Черненко, несколько представителей местной администрации и люди в строгих костюмах. И среди них был он.
Тот самый мужчина с ночной дороги.
Теперь он выглядел иначе: тёмный костюм, собранное лицо, прямая спина, взгляд человека, привыкшего говорить спокойно и быть услышанным. Только Лада видела, как осторожно он дышит, как на долю секунды прижимает ладонь к боку, как напряжение проступает у виска. Повязка под рубашкой никуда не делась.
Черненко подошёл к микрофону с такой почтительностью, какой Лада от него почти никогда не слышала.
— Слово предоставляется руководителю медицинского инвестиционного фонда Роману Сергеевичу Литвиненко.
Лада невольно сжала пальцы на коленях.
Литвиненко поднялся. Он говорил без бумажки, негромко, но зал сразу притих.
— Я понимаю, что коллектив тревожится. Любые перемены в больнице пугают, особенно когда люди годами работали в условиях нехватки и обещаний. Поэтому скажу прямо: основная медицинская помощь останется доступной для обычных пациентов. Мы пришли не для того, чтобы отобрать у города больницу и превратить её в закрытую клинику. Мы пришли, чтобы вернуть учреждению то, что у него постепенно забрали: оборудование, нормальные условия, уважение к труду врачей и доверие пациентов.
По залу прошёл осторожный шёпот. Лада видела, как медсёстры переглядываются: они хотели верить, но боялись верить слишком заметно.
— Здесь начиналась жизнь моей семьи, — продолжил Роман. — Поэтому для меня это не только финансовый проект. Планируется ремонт корпусов, обновление диагностических отделений, закупка аппаратуры, пересмотр зарплат и условий работы. Коммерческие услуги будут, но они должны поддерживать больницу, а не вытеснять лечение тех, кто не может платить.
Слова звучали правильно. Слишком правильно для этого зала, привыкшего к пустым обещаниям. Но у Лады перед глазами стоял не инвестор, а мужчина, которого она ночью держала за плечи, пока кровь промокала сквозь ткань.
Когда собрание уже подходило к концу, Роман повернулся к руководству.
— Для завершения аудита юридической группе нужны оригиналы медицинских карт пациентов, участвовавших в клинических испытаниях за последние три года. Не сводки, не копии и не красивые таблицы, а первичные документы. Нужно сверить их с отчётами.
Сухорук побледнел. Черненко улыбнулся, но улыбка стала плоской.
— Надеюсь, архив будет предоставлен без задержек, — спокойно добавил Литвиненко…
