После этого начались звонки, сообщения, давление. Ольга писала то ласково, то с угрозой. Дмитрий молчал, потом прислал одно короткое: “Маша, давай договоримся. Мне тоже жить надо.” Она предложила вернуть деньги за часть мебели, хотя сама платила за многое. Он не ответил. Ответил юрист.
Участковый слушал, иногда задавал короткие вопросы. Когда Мария упомянула незнакомого мужчину у подъезда, он попросил описать его. Она смогла только сказать: высокий, худой, черная кепка, шрам над губой или просто складка — не была уверена.
— А животные у кого-то в доме есть? Террариумы? Экзотика?
— Не знаю.
Анна Павловна, сидевшая рядом, оживилась.
— У мальчишки с седьмого этажа, у Савчуков, раньше ящерицы были. Но они съехали год назад. А змеи… Нет, не слышала.
Участковый записал.
Когда они вышли, на улице уже моросил мелкий дождь. Мария остановилась под козырьком и вдруг поняла, что боится идти домой. Собственная квартира, в которой она прожила с детства, где мама сушила яблоки на батарее, где отец когда-то клеил обои в прихожей, где она училась печь блины и плакала после первого развода подруги, стала чужим местом. В каждом углу могло что-то шевельнуться. Каждый звук теперь означал угрозу.
Анна Павловна взяла ее под локоть.
— Пойдем. Я с тобой посижу.
— Не надо.
— Надо. И не спорь. Ты сейчас такая, что тебя ветром унесет.
Возле подъезда их ждали двое: Дмитрий и Ольга.
Мария остановилась как вкопанная.
Дмитрий выглядел измученным. В руках он держал пакет из зоомагазина: корм, наполнитель, какие-то баночки. Ольга стояла рядом, прямая, аккуратная, с идеальной укладкой, будто собралась не к чужому дому после ночного кошмара, а на деловую встречу. Ее губы были плотно сжаты.
— Маша, — начал Дмитрий. — Я хотел передать для Мура. Вдруг ветеринар…
— У него царапина, — сухо сказала Мария. — Разберусь.
Ольга фыркнула.
— Конечно, разберешься. Ты теперь героиня дома. Бедная Маша, на нее напали рептилии.
Анна Павловна резко повернулась к ней.
— Девушка, вы бы язык прикусили. Человек чуть не пострадал.
— А вы бы в чужие семейные дела не лезли, — отрезала Ольга.
Мария почувствовала, как внутри поднимается старая слабость. Ольга всегда умела говорить так, что собеседник начинал чувствовать себя виноватым уже за то, что стоит перед ней. С ней хотелось оправдываться, объяснять, доказывать, что ты не жадная, не истеричка, не неблагодарная.
Но сегодня Мария была слишком усталой для оправданий.
— Ты мне написала ночью, что я устроила спектакль, — сказала она.
Ольга моргнула. Дмитрий повернулся к сестре.
— Что?
