Мама начала рассказывать, сбиваясь, будто каждое слово давалось ей через сопротивление.
— Она приехала днём. Я помню, дождь был. Сказала: «Мам, это Лада. У меня полный завал, я больше не вытягиваю». Я ещё удивилась, что ребёнок сонный, почти не реагирует. Но она объяснила, что малышка устала в дороге. Потом быстро занесла сумку, поставила кроватку. Всё заранее приготовила.
— Кроватку тоже она привезла?
— Да. Сказала, что так удобнее. Я спросила, почему на месяц, а она начала плакать. Говорила, что ей надо удержаться на работе, что Роман опять уехал, что она на грани. Я… — мама закрыла лицо ладонями. — Я поверила. Как я могла не поверить дочери?
Я подошла к ней и села рядом.
— Она знала, на что давит.
— Я иногда думала, что странно. Ребёнок вроде похож, но не так смотрит. Плачет иначе. Но я убеждала себя: дети меняются, растут. А когда хотела позвонить тебе, начинала бояться. Вдруг ты скажешь, что я всё перепутала? Вдруг это правда со мной что-то не так?
Мамины плечи дрожали. И в этот момент мой гнев на Дарину стал холодным. Не вспышкой, не криком, а чем-то тяжёлым и твёрдым. Она использовала не просто доверие. Она использовала мамин страх перед собственной слабостью.
Я достала телефон и снова набрала Романа. На этот раз пошли гудки. Долгие. Потом сонный голос:
— Лесь? Что случилось? Ты знаешь, который час?
— Знаю. Я у мамы.
Он сразу насторожился.
— Что-то с ней?
— Здесь ребёнок. Девочка. Её зовут Ярина. Она почти копия Лады.
На линии стало тихо.
Так тихо, что я услышала собственное дыхание.
— Роман, — сказала я медленно. — Ты хочешь мне что-нибудь объяснить?
Он не ответил сразу. Я ждала. Мама сидела рядом, неподвижная, как человек, которому уже некуда падать.
— Я прилечу утром, — наконец произнёс он глухо. — Первым рейсом.
— Значит, объяснять есть что.
— Нам нужно поговорить.
Я отключила звонок прежде, чем он успел добавить что-то ещё. Руки дрожали, но внутри становилось странно ясно. Если Роман не удивился, значит, он знал. Если он знал, то эта история не начиналась с Дарины. Она тянулась глубже, туда, куда я не хотела смотреть.
Следующим номером была сестра. Автоответчик включился почти сразу.
— Дарина, — сказала я, стараясь не сорваться на крик. — Перезвони. Немедленно. Я у мамы. Я видела Ярину. Хватит прятаться.
Я поднялась наверх ещё раз. Ярина спала. Невиновная маленькая девочка, которую взрослые превратили в тайну, оправдание, инструмент, проблему. Я осторожно коснулась её щеки. Она вздохнула во сне и чуть повернула голову.
Внизу мама уснула в кресле, обессиленная слезами. Лада спала у неё на коленях. Я стояла между этажами и впервые за много лет чувствовала, что наша семья не просто треснула. Её раскололи изнутри.
А утро должно было принести тех, кто держал в руках молоток…
