Жизнь без прикрасСледом шёл банковский потребительский кредит — двести восемьдесят тысяч, начало июля. Первый платёж по нему тоже не внесён. Ирина сидела перед этими строками, пока в глазах не потемнело. Тогда поднялась, распахнула окно, подышала и снова заняла место за столом.
В приложение зарплатного банка удалось войти сразу: этот пароль Артём оставил прежним. Видимо, менять не счёл нужным. Ирина прокрутила операции назад, до весны. Когда-то сообщения приходили ей после любой покупки, но последний год уведомлений не было. Она принимала это за очередную перемену в работе банка. Теперь заглянула в настройки: сообщения отключили вручную.
По выписке займы действительно приходили на её карту, в те же дни, когда в истории значились ночные входы из Липовежа. Через десять–пятнадцать минут после каждого поступления следовал перевод по телефонному номеру. Вместо полного имени получательницы приложение показывало: «Вероника Станиславовна Х».
С кредитом на двести восемьдесят тысяч было иначе: его перечислили на отдельную карту выдавшего кредит банка, также оформленную на Ирину. О существовании этой карты она узнала, только введя название банка в поиск на портале. Там обнаружилось использование её учётной записи для входа в банк. Доступа к карте у неё не было, выписку получить не удалось. Но и операций по зарплатному счёту ей хватило.
Она сохранила каждую операцию, затем открыла чек одного перевода. Здесь получательницу назвали полностью: «Вероника Станиславовна Хмара». Ирина вспомнила светлые волосы, белый сарафан, голубой конверт, перетянутый атласной лентой.
В обед снова позвонили из заёмной конторы. На этот раз с ней говорила женщина — резко, с первых слов на «ты».
— У тебя вся фабрика узнает, какая ты!
Ирина прервала звонок и заблокировала номер, как учила Валентина Никитична.
В пятницу вечером на лестнице послышался свист Артёма, потом звякнул ключ в замке. Ирина заранее заставила себя встать у плиты. Помешивала гречку, заняв руки и повернувшись спиной ко входу.
— Ириш, я вернулся! — Он вошёл на кухню, обнял её сзади и устроил подбородок у неё на плече. От него пахло бензином, дорогой и едва различимыми остатками чужих сладких духов. — Как вы без меня? Малыш как?
— Толкается.
Собственный голос удивил её: звучал обыденно, будто ничего не случилось.
— А я вам гостинец привёз, — продолжил Артём.
На стол легла узорчатая золотистая коробка с чак-чаком. Ирина перевела взгляд с неё на мужа. Артём стягивал голубую рубашку — ту самую — и бросил на спинку стула, для стирки.
— Спасибо.
Дождавшись, когда он отправится в душ, она взяла подарок. На самом краю боковой стороны белела маленькая наклейка: цена, штрихкод, мелко напечатанное название магазина. Ирина его знала — возле вокзала в Липовеже, где она иногда брала воду перед электричкой. Сняв этикетку на телефон, она осторожно вернула коробку туда, где та стояла.
За ужином Артём говорил о клиенте в другом городе, о пробках на мосту и гостинице с неисправным кондиционером. Рассказ получался складным, с подробностями и шутками. Ирина кивала, слушала, смеялась там, где следовало. Четыре года она слушала его точно так же. За все эти годы ни разу не попросила назвать гостиницу.
— Ты побледнела, — заметил он, положив ладонь поверх её руки. — У тебя точно всё хорошо?
— Всё хорошо. От жары, наверное. И почти не сплю.
— Бедная ты моя. Потерпи, родишь — наладится. Может, я в сентябре отпуск возьму? Побудем вместе, с малышом. Тебе хочется?
— Хочется.
Когда ночью Артём уснул, раскинувшись поперёк постели, Ирина выбралась из кровати и тихо ушла в большую комнату. За стеклом серванта стояла простая деревянная шкатулка с латунной защёлкой. Там хранилось немногое из дедовых и бабушкиных вещей: серебряный напёрсток, лупа в роговой оправе, тетрадь, куда дед с молодости заносил все частные заказы, и медальон.
Медальон он написал в год своей свадьбы. Овальная медная пластинка была чуть крупнее куриного яйца, по краю шла серебряная скань. На эмали мазками толщиной в волосок была изображена молодая бабушка Мария в голубой косынке. Голова слегка склонена, на губах полуулыбка — такая живая, словно бабушка собиралась заговорить. С оборота, на контрэмали, дед иглой выцарапал подпись и год.
Поделитесь впечатлением от истории
3Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Очень трогательный до слёз рассказ, связь поколений, память, человеческая доброта! Спасибо!
Как много гадости в людях, а хорошего - все меньше
Спасибо.