Невеста пригласила гадалку на свадьбу ради шутки, но та подошла к свекрови и указала на неё

— Змея! Все вы, женщины, лгуньи. За наших мужчин без любви идёте, потом всю жизнь терпите их превосходство, а то и люто ненавидите. А другие обещают райские наслаждения, манят как дурманом, да своего мужчину обманывают. Я проверю любимую. Если своей крале не мил, лучше сам это выясню, а завтра скажу людям правду. Ты же держи язык за зубами.

Он вылетел из зала. Почти сразу вернулся Степан, тяжело посмотрел на невестку и потребовал:

— Говори без утайки.

— Он виноват, — ответила Марина. — Только не торопись. Его время здесь заканчивается, речь о нескольких днях. И свадьбы пока не будет: семья наденет траур, а приготовленные для праздника яства подадут на поминках.

Степан коршуном кинулся к ней.

— Молчи, проклятая! Я и сам сердцем чувствую, что старшего сына теряю. Как такое горе вынести, как дальше жить? Завтра увидим, что будет. Может, барон смилостивится и перенесёт клятву в гробу из-за нашей свадьбы.

Поняв, что показывает слабость перед женщиной, которую считал никчёмной, он оскалился и обхватил руками кудрявую голову.

У Марины колокольчики всё ещё роем звенели в голове. Её шатало от множества нахлынувших картин. Надо было скрыть, что исход ей уже известен. Она ещё допускала: вдруг всё окажется иначе? Но чутьё слишком ясно показывало будущее старшего сына Степана.

Видения шли одно за другим. Артем признавался соплеменникам, что крал из общака. Над собранием поднимался гул, звучали гневные требования сурово наказать виновного. Потом барон разрешал привести назначенное наказание в исполнение на два дня позже.

Следом Артем спешил к любимой, неся в мешочке новое баснословно дорогое украшение. Его он снова взял из таборных запасов, но ничего не боялся. Сердце пылало любовью и сомнениями; он хотел посмотреть любовнице в глаза. Марина видела их разговор, слышала её ироничный смех, различала каких-то людей за его спиной. Затем — мешочек с ожерельем, запачканный кровью Артема, пышные похороны. Несмотря на его поступки, табор скорбел.

Ближайшие дни промелькнули перед ней стройной чередой и исчезли. Марина холодными пальцами коснулась плеча Степана, осмелившись дать совет:

— Вам предстоят трагичные дни. Лучше сейчас немного отдохнуть, набраться сил.

Она выскользнула из зала и поспешила в свой вдовий уголок. Силы понадобятся и ей. Завтра утром Марина отправит Светлане сообщение: она согласна гадать на свадьбе гостям и молодожёнам. Ощущение, что приглашение невесты повлечёт за собой последствия, всё ещё не отпускало её.

Для самой Марины это приглашение тоже могло обернуться важными переменами. Она чувствовала это и хотела разобраться, что стояло за её предчувствием.

На пороге ресторана Светлана встретила её радостно, но чёрная одежда гостьи вызвала у невесты недоумение.

— Марина, как хорошо, что ты всё-таки пришла! Я так рада, что ты согласилась побыть на нашей свадьбе. А чёрное ты зачем надела? Чтобы гадания выглядели убедительнее?

— Нет, красавица. У нас в таборе горе, в семье моего мужа. Одного из наших похоронили. Теперь сорок дней траура: мужчины бороды брить не будут, женщины даже непослушные волосы ножницами не тронут. Но моя печаль не из-за тебя. Всё, о чём мы договорились, я исполню.

Чёрная юбка и рубашка Марины резко выделялись среди праздничного убранства. В зале стояли корзины цветов, повсюду были яркие банты и воздушные шары с сердечками. Гости переглядывались, зашептались: откуда здесь цыганка, зачем пришла? Светлана подошла к ведущей и взяла микрофон, не давая недоумению затянуться.

— Я пригласила к нам необычную гостью. Её зовут Марина, и сегодня она поможет сделать наш праздник особенным. Если кому-нибудь хочется в этот счастливый для нас с мужем день узнать о собственной судьбе, можно поговорить с ней в маленькой комнате возле зала. А банкет продолжается! Передаю слово нашей тамаде.

Светлана улыбнулась гостям. Женщины потянулись к Марине стайкой, только Галина Петровна осталась возле Виктора. Похоже, затея невестки её не заинтересовала.

В соседней комнате нарядные посетительницы слушали о своём прошлом и будущем, о том, что тревожило их сейчас и чем могло утешиться сердце. Марине пока везло: почти никому не приходилось сообщать печальные вести. Лишь одной женщине она тихо сказала, что у её мужа давно есть другая семья и там уже растёт малыш.