Андрей открыл переднюю дверь, сел в машину и наклонился к женщине. Поцеловал ее коротко, буднично, по-домашнему. Так целуют не любовницу на прощание, а жену, к которой вернулись из магазина.
Потом он обернулся назад, и Вера увидела то, от чего ее ладонь сама метнулась ко рту.
На заднем сиденье стояли два детских кресла. В одном сидел кудрявый темноволосый мальчик лет пяти. Во втором — девочка поменьше, года три, с бантом в волосах. Андрей протянул руку назад, потрепал мальчика по голове и сказал что-то тихо.
Мальчик ответил громко, звонко:
— Папа, а ты купил мне машинку?
Папа.
Вера закрыла глаза. Бетон под пальцами был холодным и шершавым. Она дышала медленно, через рот, как когда-то учила врач после приступа паники: вдох, выдох, снова вдох. Только бы не упасть. Только бы не закричать.
Внедорожник завелся, фары мигнули. Женщина плавно вывела машину с парковки. Мальчик прилип к стеклу, девочка жевала печенье, Андрей смотрел в телефон.
Вера следила за машиной и повторяла про себя номер. Буквы и цифры. Снова и снова, пока внедорожник не скрылся за поворотом. Потом достала из сумки ручку и записала номер на обороте старой квитанции.
Мальчику было около пяти. Девочке — около трех.
Значит, когда Андрей жаловался на долги, задерживался «у поставщиков», шептался ночью на кухне и носил телефон даже в ванную, он не просто изменял. Он жил другой жизнью. У него была вторая семья. Дети, о которых Вера не знала. Дом, куда он возвращался не как гость, а как отец.
Ее ноги сами привели ее к автобусной остановке. Она не помнила, как шла. В голове звенело, мысли перескакивали одна через другую и не задерживались. В автобусе Вера села у окна, прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза.
Мимо проплывали улицы, светофоры, вывески. Женщина на соседнем сиденье громко говорила по телефону о каком-то мужчине, который опять забыл забрать ребенка из школы. Обычная жизнь. Нормальная. Та, в которой мужья не инсценируют собственную смерть.
Дома Вера заперла дверь, прошла на кухню и села за стол. Перед ней лежала квитанция с номером машины. Руки дрожали, но голова была пугающе ясной. Так бывает после сильного удара: организм будто отсекает все лишнее, и мир становится резким, отчетливым, беспощадным.
Она не стала звонить Кириллу.
Это решение пришло мгновенно.
Если Андрей жив, если он подстроил собственную смерть, кто помогал ему? Кто оформлял бумаги? Кто организовал похороны с закрытым гробом? Кто убеждал ее не смотреть на тело?
Вера достала старый ноутбук. Он работал медленно, но исправно. Сначала она нашла копию свидетельства о смерти в папке, которую оставил Кирилл. В документе было имя врача, подписавшего заключение: доктор Павел Белов. Клиника — частная, в небольшом городе неподалеку.
Вера нашла номер и позвонила.
— Добрый день. Мне нужно уточнить информацию по медицинскому заключению. Его подписывал доктор Белов в октябре.
Девушка на другом конце помолчала, потом ответила:
— Доктор Белов у нас больше не работает.
— Когда он уволился?
Послышался стук клавиш.
— Двадцать восьмого октября.
Через неделю после «аварии».
— А куда он перешел?
— К сожалению, у меня нет такой информации. Могу соединить вас с руководителем клиники.
— Не нужно. Спасибо.
Вера записала в блокнот: «Белов уволился через неделю».
Дальше она стала искать сведения об аварии. Просмотрела открытые сводки дорожных происшествий за тот день. Мелкие столкновения, наезд на пешехода, авария на загородной дороге. Но не было ничего о машине, слетевшей с моста. Никакого пожара. Никакого погибшего.
Вера перечитала записи трижды. Может, данные неполные. Может, что-то не попало в открытый доступ. Но авария с пожаром и погибшим — не мелочь. Такое не исчезает бесследно.
Она вспомнила «отчет», который показывал Кирилл. Обычный лист с текстом: имя Андрея, дата, место, краткое описание. Ни фотографий, ни номера дела, ни фамилии ответственного сотрудника, ни показаний свидетелей. Просто бумага. Слишком удобная бумага.
Следующим была страховка. Полис нашелся в той же папке. Оформлен незадолго до смерти, сумма крупная. Получатель выплаты — Кирилл. Не Вера. Сын.
Андрей сменил получателя страховки с жены на сына, и она об этом не знала.
Потом банковские выписки. Вера имела доступ к общему семейному счету, с которого оплачивались продукты и коммунальные услуги. Она запросила расширенную выписку. За последние месяцы с него уходили крупные суммы, которые Андрей называл платежами поставщикам. Но получатель был один и тот же — незнакомый счет на имя человека, которого Вера никогда не слышала.
Дело, которое Андрей объявлял почти разоренным, продолжало приносить деньги. Просто деньги уходили в другое место.
Вера закрыла ноутбук и откинулась на спинку стула. За окном стемнело. Она просидела на кухне несколько часов и не заметила, как прошел день. На полке рядом стояли две чашки — белая и синяя. Как всегда.
Оставался самый тяжелый шаг…
