— Вера подняла на него глаза. — Я не знала.
— Он оформил ее недавно. Наверное, задумался о будущем. Мужчины в его возрасте часто начинают думать о таких вещах.
Вера посмотрела на сына. Он держался уверенно, спокойно, почти деловито. На мгновение ей показалось — слишком спокойно. Но она тут же прогнала эту мысль. Все переживают горе по-разному. Может, он просто сильный. Может, все держит внутри, как отец.
Прошло два месяца. Наступили прохладные короткие дни, и Вера впервые почувствовала, что туман в голове немного рассеивается. Боль не ушла, просто стала привычной, как хромота или шум за окном. Она уже не падала на нее сверху всей тяжестью, а жила где-то рядом.
Однажды утром Вера открыла ящик комода, где Андрей хранил бумаги. Там лежали квитанции, копии договоров, банковские уведомления, старые визитки. Она перебирала их, не совсем понимая, что ищет. Возможно, ей просто хотелось навести порядок. Сделать хоть что-то полезное.
Среди бумаг нашлись уведомления о счетах, о которых Вера ничего не знала. Суммы в них никак не совпадали с рассказами Андрея о долгах и убытках.
Она позвонила Кириллу.
— Сынок, я нашла какие-то банковские документы отца. Тут счета, о которых я не знала. Может, съезжу в банк, разберусь? Закрою лишнее, чтобы не копились комиссии.
— Мам, не надо. Я сам.
— Кирилл, я два месяца ничего не делаю. Мне нужно заняться хоть чем-то. Завтра поеду в банк.
На другом конце повисла короткая пауза.
— Хорошо. Только ничего не подписывай, если будет непонятно. Сразу звони мне.
Вера положила трубку и посмотрела на стопку бумаг. Впервые за долгое время внутри шевельнулось нечто похожее на решимость. Маленькое, хрупкое, но настоящее. Она наведет порядок. Закроет счета. Разберется. А потом, может быть, научится жить дальше.
На следующее утро небо было низким и серым, воздух пах дождем, который все никак не начинался. Вера надела пальто, повязала шарф и вышла раньше обычного. Ей хотелось попасть в банк к открытию, пока там не собралась очередь.
В сумке лежали документы Андрея, ее удостоверение и копия свидетельства о смерти. Автобус до центра шел около получаса. Вера сидела у окна и смотрела на дома, витрины, остановки, людей. Все казалось слегка ненастоящим, будто она смотрела фильм, в котором самой ей не было места. После двух месяцев почти полной изоляции город был слишком громким, быстрым, чужим.
Банк находился в старом здании на углу оживленной улицы. Бежевый фасад, тяжелые стеклянные двери, прохладный зал, запах бумаги и чужих пальто. Вера взяла талон электронной очереди и села на пластиковый стул у стены.
Перед ней было несколько человек. Пожилой мужчина изучал квитанцию, молодая женщина с ребенком листала телефон, двое мужчин в строгих пальто тихо переговаривались. Вера положила сумку на колени и стала ждать. Пальцы сами теребили ремешок — эта привычка появилась после похорон. Руки все время искали, за что бы зацепиться.
Она репетировала в голове простую фразу:
