Овчарка издала низкий ритмичный звук. Андрей слышал его много раз и не мог ошибиться: так Скай предупреждал о приближающейся опасности. Пёс резко гавкнул — один раз, затем второй. Коротко, требовательно, призывая человека действовать.
Распорядитель велел убрать животное. Денис сделал шаг, но Скай ответил сдержанным рычанием. Кинолог остановился и сказал, что за всё время овчарка ни разу не подала ложный медицинский сигнал.
Роман вышел из-за дерева. «Собака подаёт сигнал. Девочку нужно проверить!» Не обращая внимания на распорядителя, он подошёл к Андрею. «Вы меня не знаете. Я Роман, брат Марины. Раньше я был военным медиком. Такие животные улавливают изменения, которых человек может не заметить. Это не прощание. Скай сообщает о её состоянии».
В Андрее столкнулись ярость и надежда. Надежда была страшнее, потому что могла снова отнять у него дочь. «Моя дочь умерла. Это подтвердили врачи». Роман ответил жёстко: «Врачи тоже ошибаются. Я видел состояния, при которых признаки жизни почти невозможно уловить. Если собака подаёт сигнал, Софию нужно осмотреть ещё раз».
Распорядитель говорил о правилах и новой травме для семьи. Роман потребовал открыть крышку. По толпе прошёл ропот, отец Пётр встревоженно приблизился. Роман не отводил глаз от Андрея: если он ошибается, то уйдёт и примет любые последствия, но цена отказа от проверки может оказаться несравнимо выше.
Андрей вспомнил Наталью Довженко и её слова о сохранённых глубоких реакциях. Посмотрел на Ская, дрожавшего от напряжения, и произнёс, что это его ребёнок. Пока остаётся хотя бы самая ничтожная возможность, он не позволит закрыть гроб.
Из задних рядов прозвучал спокойный женский голос. Наталья Довженко, консультировавшая Софию и знавшая о спорных показателях последнего обследования, тоже пришла на церемонию. Теперь она пробиралась к гробу и подтверждала: перед остановкой сердца данные были неоднозначными, поэтому экстренная повторная оценка имела медицинские основания.
Распорядитель побледнел и повторил, что такого ещё не случалось. Тогда Андрей предложил ему вызвать полицию. Максим Гончар, стоявший среди коллег, вышел вперёд и взял ответственность за проведение срочной проверки на себя.
Дальнейшее казалось нереальным. Денис звонил в скорую, Роман коротко объяснял Наталье свой опыт, полицейские освобождали место. Скай сдвинулся к краю, но продолжал касаться гроба лапой, пока двое мужчин снимали крепления.
Крышка поднялась. София лежала на белой ткани в синем платье с ромашками. Лицо оставалось спокойным, тело — совершенно неподвижным. Для всех, кто смотрел со стороны, девочка ничем не отличалась от умершей.
Толпа словно перестала дышать. Андрей видел дочь, но не мог заставить себя приблизиться: надежда тянула его вперёд, а память о больничной палате удерживала на месте. Скай стоял у края и не сводил глаз с лица Софии. Его прежняя резкость исчезла, однако рабочая сосредоточенность сохранялась. Именно она заставила Наталью и Романа действовать без промедления, не позволяя общему ужасу превратить проверку в пустой ритуал.
Роман наклонился и приложил пальцы к её шее. Прошло несколько долгих секунд. Он изменил положение руки, задержал дыхание, сосредоточился. Затем поднял голову и сказал, что чувствует пульс — крайне слабый и редкий, но настоящий.
Андрей покачнулся. Наталья немедленно проверила дыхание, пульс и реакцию зрачков. Врач подтвердила, что минимальный ответ сохранился: перед ними могло быть глубочайшее каталептическое состояние, ошибочно принятое за смерть.
Ноги Андрея подломились, он опустился на колени. Всё вокруг распалось на отдельные звуки — плач, команды, приближающуюся сирену, тяжёлое дыхание собаки. Сквозь этот шум пробивалась одна невозможная мысль: София жива.
Максим требовал по телефону немедленно подготовить перевозку в детский центр. Люди освобождали дорожку, но не расходились. За несколько минут похоронная церемония превратилась в спасательную операцию. Скай спрыгнул с крышки и занял место рядом с девочкой — так же, как делал во время её приступов. Теперь никто не сомневался: он почувствовал жизнь там, где люди и аппаратура поставили точку.
Пока Роман следил за едва заметным дыханием племянницы, Андрей тихо спросил, действительно ли тот брат Марины. Мужчина подтвердил и попросил оставить объяснения на потом. Сейчас значение имело только одно — успеть доставить ребёнка к врачам…
