Жизнь без прикрасПять лет назад в этом же зеркале отражалось её свадебное платье. Дмитрий тогда смотрел на неё так, будто красивее женщины не было на всём свете. В первом ряду сидела Раиса Васильевна — с каменным лицом, не хлопнувшая даже тогда, когда молодожёны целовались. Настя объясняла это волнением: мать отдаёт единственного сына, ей трудно.
Теперь то воспоминание представлялось иначе. Свекровь не приняла её тогда. Не принимала все эти годы и принимать не собиралась.
К половине одиннадцатого сборы закончились. Посадив Софию в коляску, Настя взяла сумку и вышла. Лифт опять не работал, так что коляску пришлось тащить вниз по стёртым ступеням, мимо облезлых перил. На площадках смешивались запахи чужой еды и табака. Старый дом, обычные жильцы, обычные заботы.
Автобус долго петлял по забитым утренним улицам. София показывала в окно то на машину, то на собаку, а Настя перебирала возможные слова для разговора со свекровью. Спросить прямо — значит дать Раисе Васильевне возможность предупредить сына. Дмитрий успеет подготовить объяснение. Можно пока ничем себя не выдать, смотреть и слушать.
В другом районе, где жила свекровь, дом 70-х годов выглядел гораздо солиднее их панельной высотки. После звонка дверь открылась почти сразу. Раиса Васильевна стояла на пороге в домашнем платье сдержанного, благородного серого оттенка, с уложенными волосами и неярко накрашенными губами.
— Заходите, не стойте. — Она освободила проход. — Сонечка, моя хорошая, иди к бабушке.
София протянула руки, и бабушка подхватила её, прижала к себе. У Насти внутри всё стянулось тугим узлом. Вот ведь любит внучку. И вместе с тем способна разрушить семью, в которой та растёт.
На кухне пахло только что испечённым пирогом. Среди знакомых вещей Настя сразу заметила кофеварку: прежде этой на столе не было. Раиса Васильевна вынула пирог из духовки, разрезала его и поставила перед невесткой куски.
— Угощайся, чего стесняться. Совсем ты худая стала, — сказала она, устраивая Софию на высоком стуле.
Настя взяла вилку. Пирог оказался вкусным, но проглотить откушенный кусочек удалось с трудом: подступали слёзы, сдавливали горло. Она заставила себя улыбнуться.
— Спасибо, замечательный пирог. — Настя помолчала. — Вы собирались сегодня к врачу. У вас что-то произошло?
— Да пустяки, — отмахнулась Раиса Васильевна. — Надо какие-то анализы сдать. В моём возрасте постоянно отправляют что-нибудь проверять.
Слова звучали непринуждённо, почти небрежно. Но на миг у свекрови напряглись скулы, едва заметно дрогнули губы. Настя это увидела.
— А жалобы какие? Что вас беспокоит? — спросила она осторожно.
— Особенного ничего. То в сердце кольнёт, то давление подскочит. Годы берут своё, ты же понимаешь.
Отвернувшись к плите, Раиса Васильевна включила чайник. Настя смотрела, как легко та поднимает его, тяжёлый, как уверенно двигается, держит спину. Подтянутая, энергичная женщина в расцвете сил — по крайней мере, именно такой она сейчас выглядела. Настя не находила признаков болезни. Может, болезнь всё-таки есть? Или перед сыном разыгрывается спектакль?
Дальше время потянулось мучительно. Раиса Васильевна переходила от соседей к прежней работе, оттуда — к телевизионным передачам. В рассказах то и дело появлялись замечания, похожие на заботу лишь по форме.
— Димочка у тебя совсем измученный. Видно, приходится много работать, чтобы вас содержать. И Софии внимания побольше надо, а не в телефон всё время смотреть.
Настя пила чай, кивала и молчала. Завтра она поедет в поликлинику, которую назвала свекровь, и проверит, действительно ли Раиса Васильевна там лечится. А после поговорит с Дмитрием. Этот разговор пугал её больше всего на свете.
В гостиной София устроилась с игрушками на ковре. С дивана Настя осматривала комнату — теперь внимательно, стараясь увидеть всё, что прежде пропускала. На стене висел явно новый телевизор с огромным экраном, из тех, что рекламируют дорогие магазины техники. Журнальный столик тоже сменился: полгода назад здесь стоял другой. У нынешнего были стеклянная столешница и хромированные ножки.
Подоконник занимали орхидеи в дорогих керамических горшках. Раиса Васильевна всегда называла цветы напрасной тратой денег. Настя помнила это слишком хорошо.
— Чай-то у тебя остался недопитый, — донеслось с кухни вместе со звоном посуды.
— Сейчас приду, допью, — отозвалась Настя, вздрогнув от неожиданности, поднялась с дивана и вернулась на кухню.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.