Жизнь без прикрас— Раиса Васильевна, а у кого вы лечитесь? — мягко начала Настя. — Может, и мне записаться к вашему врачу. Вы так хорошо выглядите — наверное, лечение помогает.
Свекровь повернулась. Настя не поняла, что промелькнуло на её лице: раздражение или настороженность. Уже через мгновение появилась знакомая вежливая полуулыбка.
— У терапевта, в районной поликлинике. Самый обыкновенный врач. Я регулярно к нему хожу, наблюдаюсь.
Она вытерла руки и с подчёркнутой тщательностью повесила полотенце на крючок.
— А обследования вам какие назначают? Я после родов так толком и не проверялась. Может, тоже нужно что-нибудь пройти.
С каждым вопросом напряжение на кухне становилось ощутимее. Настя чувствовала его почти физически.
— Общий анализ крови, кардиограмма. Ничего необычного. В наши годы за здоровьем следить положено. — Раиса Васильевна открыла шкаф, вынула банку печенья и поставила на стол. — Софии возьми. Любит у меня внучка сладкое.
Продолжать она явно не собиралась. Тема была сменена так ловко, что Настя поняла: дальше настаивать бесполезно. Взяв печенье, она направилась к дочке.
По дороге её взгляд зацепился за бумаги на подоконнике. Верхний лист был квитанцией. Настя остановилась, будто поправляя резинку в волосах, и успела разобрать несколько строк: санаторий, путёвка на двадцать один день. А ниже стояла стоимость — сто двадцать тысяч. От этой цифры перехватило дыхание.
— Настя, ты чего остановилась? — Раиса Васильевна оказалась почти у самого уха.
— Ничего, задумалась.
Настя вздрогнула и быстро прошла в гостиную. Сердце колотилось где-то в горле. В письмах Дмитрий говорил о тяжёлом лечении матери, об обследованиях. А здесь — санаторий за сто двадцать тысяч. Получается, от этой тяжести помогают дорогие путёвки?
Она села на ковёр возле Софии, машинально дала ей печенье. Теперь Насте казалось очевидным, куда уходят переводы мужа: не врачам и не на лекарства. Санатории, мебель, новая техника, орхидеи в дорогих горшках — вот что она видела вокруг.
— София, иди ко мне, бабушка тебе мультик покажет.
Раиса Васильевна подошла к телевизору с пультом. Экран заполнили яркие картинки, зазвучала весёлая музыка, и София заворожённо затихла перед ним. Свекровь села в кресло напротив Насти. От её оценивающего взгляда та, как всегда, почувствовала себя не в своей тарелке.
— Бледная ты сегодня. Спишь хоть нормально? — спросила Раиса Васильевна без теплоты, с одним холодным любопытством.
— Да, со сном всё нормально, — ответила Настя, стараясь сохранить спокойное лицо.
— А по-моему, запустила ты себя. Сидишь дома, гуляешь мало. Женщине надо следить за собой, а то муж и смотреть перестанет.
Тон был такой, словно свекровь делилась житейской мудростью. Настя же чувствовала укол за каждым словом.
— Я слежу за собой, стараюсь, — тихо произнесла она, сжимая кулаки.
— Значит, старайся получше. Дмитрий у меня и красивый, и умный, и деньги хорошие получает. Такого мужа ценить надо, беречь. Иначе другие оценят.
Раиса Васильевна небрежно перелистывала журнал, а её слова били точно в цель. Настя молчала: стоило заговорить, и удержать рвущиеся наружу обвинения уже не получилось бы. Хотелось крикнуть, что семью разрушает сама свекровь, высасывает из них деньги, управляет сыном. Вместо этого она поднялась.
— Нам уже пора. Софии спать нужно, — сказала Настя, стараясь не выдать дрожь в голосе.
— Уже уходите? Ну, как знаешь. — Раиса Васильевна тоже встала; на её лице мелькнуло нечто похожее на удовлетворение. — Ещё приезжайте. Внучке я всегда рада.
Обратный путь остался в памяти туманным. Настя прижимала заснувшую Софию и глядела из автобуса на дома, машины, прохожих. Серый привычный город казался декорацией, за которой пряталась другая жизнь. В той жизни, как представлялось теперь Насте, муж годами её обманывал, а его мать играла больную, вытягивая из семьи последние деньги.
К шести вечера они добрались домой. Настя переложила дочку в кроватку, укрыла и пошла готовить ужин. Достала курицу из холодильника, очистила картошку, поставила кастрюлю. Всё это она делала тысячу раз, но теперь руки двигались с трудом, словно всё происходило под водой.
В половине седьмого вечера в замке заскрежетал ключ. Услышав Дмитрия в прихожей, Настя повернулась к двери с зажатым в руке овощным ножом. Во рту пересохло, сердце зачастило.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.