Богдан сидел за своим столом, механически перекладывая бумаги. Но его мысли были далеко. Золотой крест из кошелька Оксаны будто вернул его в прошлое, разом вскрыв давние воспоминания.
Все снова встало перед глазами, ярко и отчетливо, как будто это произошло вчера. Ему было 10 лет. Мать, Марина, уже несколько недель чувствовала себя плохо.
Она была бледной, слабой, часто ложилась отдохнуть среди дня. Отец, Павел Миронович, изо всех сил старался найти хорошего врача, но толку было мало. В то утро казалось, что ей стало лучше.
Она стояла у плиты, готовя завтрак, даже шутила с Богданом, пока тот ел свой омлет. Но внезапно ее лицо побледнело, глаза закрылись, и она рухнула на пол. Богдан испуганно закричал: «Мама! Мамочка! Папа, скорее сюда!» Павел Миронович вбежал в кухню, поднял Марину на руки и понес ее к машине.
«Быстро садись в машину, Богдан! Мы едем в больницу!» — крикнул он. Богдан в панике бросился следом, захлопнул дверцу и сел рядом с матерью, на заднем сиденье. Она была без сознания.
Ее дыхание было едва слышно, а лицо оставалось бледным, как у фарфоровой куклы. Отец завел машину и выехал на трассу. Он гнал так, что деревья за окном сливались в зеленые полосы.
Машина мчалась с огромной скоростью, и другие автомобили на дороге пытались уступить путь. Богдан чувствовал, как его сердце стучит в такт бешеному реву двигателя. «Папа, она ведь поправится, да?» — спросил он дрожащим голосом.
Павел Миронович не ответил. Он смотрел на дорогу, жав руль до побелевших костяшек. Его взгляд был устремлен вдаль, а губы сжаты в тонкую линию.
Вдруг перед ними появилась встречная машина. Павел Миронович, чтобы успеть обогнать попутный транспорт, нажал на газ. Но водитель встречного автомобиля, испугавшись, дернул руль в сторону.
Машина потеряла управление, скользнула на обочину и перевернулась. «Черт!» — выругался отец, резко тормозя. Машина Павла Мироновича остановилась у обочины.
Богдан в ужасе смотрел вперед, где, перевернувшись, на крыше лежал тот самый автомобиль. Отец вышел из машины и побежал к перевернутому автомобилю. Богдан, не зная, что делать, остался сидеть на месте.
Через несколько секунд он не выдержал и тоже выбрался наружу. Возле автомобиля он увидел девочку лет шести. Она стояла на дороге, дрожа всем телом.
Ее глаза были огромными от страха. Богдан заметил, что на ее коленке ссадина, а на рукаве платья — пыль. Девочка не плакала, только смотрела на лежащую машину.
Из автомобиля отец вытаскивал женщину. Ее лицо было в крови, но она дышала. Павел Миронович положил ее на землю.
Женщина открыла глаза, схватила его за руку и прошептала: «Помогите моей дочке, пожалуйста». Ее рука дернулась, зацепившись за крестик на шее Павла Мироновича. Цепочка оборвалась, а золотой крест упал ей в ладонь. Она сжала его и снова прошептала: «Помогите». Богдан смотрел на эту сцену, чувствуя, как внутри все переворачивается.
Он хотел что-то сделать, но его ноги будто приросли к земле. «Не могу! — выкрикнул Павел Миронович, отступая назад. — У меня жена в машине умирает. Простите». Он схватил Богдана за руку, подтолкнув к машине. «Садись. Нам надо ехать», — скомандовал он. Богдан не сопротивлялся, но, садясь в машину, обернулся. Девочка все так же стояла у дороги, а женщина лежала на земле, держась за крестик.
В ушах звенели ее слова: «Помогите моей дочке». Машина сорвалась с места, а мать Богдана продолжала лежать на заднем сиденье, неподвижная и холодная. Павел Миронович гнал еще быстрее. Богдан сидел рядом с матерью, сжимая ее руку.
«Папа, а если их никто не спасет?» — тихо спросил он, чувствуя, как слезы катятся по его щекам.
«Спасут! — выкрикнул отец. — Кто-нибудь остановится. Но если мы сейчас не доедем до больницы, мама не выживет». Но их усилия оказались напрасны. Когда они добрались до больницы, врачи только покачали головами…
