Она появилась в офисе «Паритета» на следующий день, без звонка, без записи, в своем лучшем пальто и с видом человека, который привык, что двери открываются при его появлении. Сотрудница приемной, молодая женщина по имени София, профессиональная и хладнокровная, вежливо объяснила, что без предварительной записи приема нет. «Я свекровь совладелицы компании», — заявила Людмила Васильевна с той интонацией, с которой, видимо, когда-то открывала служебные заседания.
«Вы не являетесь сотрудником или клиентом компании, — ответила София все так же вежливо. — Для записи на встречу, пожалуйста, позвоните по номеру». — «Я буду говорить с Оксаной немедленно».
София нажала кнопку на панели. Через две минуты в холл вошел охранник — спокойный, в костюме, без лишних движений — и объяснил Людмиле Васильевне, что территория является частной, а ее присутствие здесь без приглашения дает основание вызвать полицию из-за нарушения общественного порядка.
Людмила Васильевна ушла, судя по тому, как хлопнула входная дверь, не в лучшем расположении духа. Оксана просмотрела запись с камеры в тот же вечер, посмотрела на лицо свекрови в момент, когда охранник произносил слова о нарушении общественного порядка. Впервые за последние недели она позволила себе улыбнуться по-настоящему.
Следующий ход сделал Максим. Он позвонил поздно вечером с незнакомого номера, что само по себе было красноречиво. «Оксан, это я, Максим. Слушай, мне надо тебе кое-что сказать, серьезно». — «Говори». — «Я знаю кое-что о тебе, о твоей компании, о том, как ты работаешь. У меня есть информация, которая может осложнить твое дело в суде». Оксана помолчала, потом спросила: «Какая информация?» — «Ну…» В голосе Максима появилась та интонация, которую она знала: напускная небрежность человека, который блефует, но не хочет, чтобы это было заметно. «Про схемы в „Паритете“, про то, как вы с Кравченко проводите сделки. Есть документы».
«Максим, — сказала Оксана, — я хочу уточнить. Ты сейчас сообщаешь мне, что у тебя есть сведения, которые ты планируешь использовать против меня в обмен на что-то? Это называется шантажом и вымогательством. За такое предусмотрена серьезная уголовная ответственность». Тишина.
«Я… Нет, я просто предупредить хотел. По-семейному». — «По-семейному», — повторила она.
«Хорошо. Тогда я тоже тебя предупрежу по-семейному. У меня есть твои расписки. Двадцать три документа на общую сумму 460 тысяч. Кроме того, мне известно о твоей роли в компании-посреднике, через которую твой брат выводил средства клиентов. Это соучастие. Если сумма будет признана крупной, ответственность будет особенно серьезной». Молчание длилось долго.
«Ты… У тебя нет доказательств». — «Максим, ты думаешь, что женщина, которая семь лет вела финансовую документацию агентства и попутно открыла собственную консалтинговую компанию, хранит что-то без доказательств?» Пауза. «Я просто позвонил поговорить». — «Разговор окончен. Если ты позвонишь снова с чем-то похожим, я передам запись этого звонка Бондаренко. Запись я веду с первой секунды. По закону я имею право фиксировать разговоры, затрагивающие мои законные интересы. Спокойной ночи». Она нажала отбой.
Несколько секунд она смотрела в потолок, потом открыла ноутбук и сохранила аудиофайл в папку «Б». Пригодится. Марина Гончаренко позвонила сама, чего Оксана не ожидала.
Это было примерно через неделю после дня рождения, поздним утром. Голос у нее был другим, чем в ресторане, без той уверенности, которую дает ощущение победы. «Я хочу извиниться», — сказала она без предисловий.
«За что именно?» — спросила Оксана. «За то, что пришла туда. Это было неправильно. Я не знала, что он устроит такое. Он сказал, что вы давно в разводе де-факто, что это просто формальность». — «Понятно». — «Я разорвала с ним отношения после того вечера. Я не…» Она запнулась. «Я не хочу иметь с этим ничего общего».
Оксана подумала секунду. «Марина, вы понимаете, что, если у вас есть какие-то сведения о деловой деятельности Савченко — переписка, обещания, договоренности, — это может иметь значение в рамках судебного разбирательства?» Долгая пауза. «Да, я понимаю. Он говорил мне о каком-то общем бизнесе, который мы будем строить с папиной компанией, показывал цифры — красивые цифры на красивых слайдах. Я тогда не очень вникала, но переписка сохранилась».
«Если вы готовы предоставить ее добровольно, в рамках гражданского процесса, я могу попросить адвоката связаться с вами официально». — «Да, — сказала Марина, — свяжитесь». Оксана завершила разговор и несколько секунд смотрела на телефон.
Она не испытывала к этой девушке ни злости, ни сочувствия, просто фиксировала факт: союзники появляются в самых неожиданных местах и часто именно там, где враг был уверен в своей надежной крепости. Бондаренко, услышав о звонке Марины, только поднял бровь. «Интересно, вы умеете производить впечатление на людей даже тогда, когда ни на что не претендуете?» — «Я просто веду себя последовательно», — ответила Оксана.
«Люди это замечают». Дело разворачивалось по плану. Суд назначил первое предварительное заседание…
