Счета Тараса к тому моменту уже находились под следственным контролем, счета Людмилы Васильевны — пока нет. Но следователь Ткаченко, изучая схему движения денег, заметил этот перевод. Укрывательство имущества с целью избежать взыскания, воспрепятствование исполнению судебного решения.
Это потребовало дополнительной проверки, но направление было понятным. Людмила Васильевна, пытаясь спасти деньги сына, привлекла к делу собственные счета. Оксана к этому не имела никакого отношения.
Она вообще ничего не делала, просто ждала. Они сами. В марте апелляционный суд рассмотрел жалобу Тараса.
Оксана сидела в зале апелляционной инстанции, просторном, с высокими потолками, с тем особым казенным запахом, который есть во всех судах мира. Коллегия из трех судей. Заседание длилось чуть больше двух часов.
Решение суда первой инстанции оставили в силе, апелляцию отклонили. Тарас вышел из зала с адвокатом. Они остановились в коридоре, адвокат что-то говорил ему тихо и быстро.
Тарас слушал с видом человека, который уже не слышит слов, потому что за ними стена. Оксана прошла мимо, не задерживаясь. Она уже была на ступеньках, когда услышала за спиной его голос.
«Оксана». Она остановилась, обернулась. Он стоял в дверях, без адвоката, один.
Вид у него был не тот, что почти восемь лет назад на деловом ужине, и не тот, что в ресторане в ее день рождения. Ни харизма, ни самодовольство. Просто усталый человек, которому сорок один год и которому очень плохо.
«Я хотел сказать…» — начал он и замолчал, потом снова заговорил: «Я понимаю, что это ничего не изменит, но я хотел сказать: то, что я сделал тогда, в ресторане… Это было… это было низко».
Оксана смотрела на него секунду. «Да, — сказала она, — было». — «Я не думал, что ты… Что я… что ты такая, что за тобой все это стоит… Я думал…» — «Ты думал, что я просто жена», — сказала она спокойно.
«Это твоя ошибка, Тарас, не моя». Она повернулась и пошла к машине. Он не окликал больше.
Вечером она снова была в офисе. На столе три папки, которые нужно было изучить до утра. София принесла кофе и тихо вышла.
За окном темнело. Ранние мартовские сумерки, в которых уже чувствуется что-то весеннее, хотя снег еще лежал на крышах. Оксана открыла первую папку, потом остановилась, положила руки на стол, посмотрела куда-то мимо бумаг.
Она подумала о том, что семь лет назад она сидела в такой же позиции, только не в своем кабинете, а за кухонным столом с чужими папками, которые взяла из любопытства. И тогда тоже была ночь, и тоже надо было думать, и тоже никто не знал, что именно она думает. Все изменилось, и ничего не изменилось…
