Жизнь без прикрасГодом раньше на заводе погиб её муж-литейщик: сорвался ковш с металлом. Предлагали перейти в бухгалтерию, а ещё — получать пенсию по потере кормильца. От бухгалтерии она отказалась.
— Я буду у той двери, через которую он ушёл и больше не вернулся.
Так и стала контролёром. Дежурила сутки через двое, но мне казалось, что она вообще с проходной не уходит.
В те ночи завод пустел. Цеха запирали, дворовый свет отключали ради экономии; светились только окна проходной и котельной. Иногда вдоль ограды проезжала охрана, проверяла замки. Больше никого. После смены нельзя было пускать ни посторонних, ни своих.
В конце сентября 1997 года я впервые пришёл туда в одиннадцать вечера. В сумке лежали чертежи, электроды, за которые я заплатил сам, и ужин — хлеб с луковицей.
За окошком у Георгиевны был чай: она пила его из стакана, вставленного в подстаканник. Увидела меня и приоткрыла форточку.
— Куда собрался?
— Мне бы в механический.
— По ночам там делать нечего. Домой иди, Вербицкий.
Она знала мою фамилию. Она всех знала по фамилии.
Я от окна не отошёл. Стал объяснять, зачем мне ночью понадобился механический цех. Рассказывал о командировке на север, о посёлке без газа, о детях, сидевших дома в шубах. О нашем клапане, который замёрз, и о том, как я придумал другой. Дошёл и до Гуменюка: принёс ему чертежи, а он назвал всё ерундой. Антонина Георгиевна слушала меня у окошка. Рассказ занял минут десять. Я говорил и говорил — ни прежде, ни потом мне не случалось столько времени говорить без остановки.
Антонина Георгиевна не перебивала. Отпивала чай и смотрела поверх стакана. Наконец поставила его, вышла из будки к турникету.
— Покажи-ка.
Местом для чертежа послужил подоконник: я развернул бумагу там, где светила лампочка. Разобраться в нём она, конечно, не могла. Долго смотрела на меня, а не на бумагу.
— Саша мой тоже вечно рисовал. То на обоях, то на газетах. Ругала его за это… А потом жалела, что ругала.
Она повернула турникет, впустила меня и к журналу даже не прикоснулась.
— Объезд у охраны в два часа и в пять часов. Если к тебе поедут, позвоню в механический. Услышишь два коротких звонка — гаси всё, сиди тихо.
Стекло старого жёлтого керосинового фонаря было закопчено; она вынесла его из будки. Зажгла и пошла впереди через огромный тёмный двор, по лужам. Цеха вокруг напоминали зверей, погрузившихся в сон. Маленькая прямая фигура шла с фонарём, а свет покачивался на стенах.
До механического она довела меня сама. Достала ключ, отперла боковую дверь. Ни одного заводского замка без ключа у Георгиевны не оставалось — вопреки тому, что ей разрешалось.
— В 6:00 уйдёшь. Через проходную, через меня. Через забор не вздумай.
Она ушла обратно, унося свет. Я остался в тёмном цеху. Несколько минут назад эта женщина нарушила директорский приказ, рискуя единственной своей работой. Из-за моих каракулей. Из-за чужих детей, которых ей никогда не увидеть.
Тогда я ещё не знал, что она будет впускать меня так пять месяцев — в каждую свою ночную смену.
Так я и прожил пять месяцев: дневную смену отрабатывал со всеми, а в ночные дежурства Георгиевны снова шёл на завод. В одиннадцать вечера проходил через её турникет, в шесть утра возвращался тем же путём. От Елены я ничего не скрывал — рассказал о своей работе в первую же ночь. Она выслушала, помолчала.
— Ты это ради тех детей делаешь?
— Да.
Елена кивнула. Больше она меня не удерживала, только вечером давала с собой хлеб и луковицу: другой еды у нас не было.
Не знаю, отчего Георгиевна решила меня кормить. Может, увидела как-нибудь этот хлеб с луком. В следующее её дежурство я подошёл к окошку, а оттуда без единого слова появилась стеклянная банка в полотенце. Внутри была горячая картошка в мундире, крупная соль, а между картофелинами стекало растаявшее масло. Я обхватил банку двумя ладонями и так и остался перед окошком, согревая руки. Ни слова не выходило.
— Чего стоишь? — сказала она. — Ступай, ешь горячую. С пустым животом клапан не сделаешь.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.