— спросил отец.
Никита криво усмехнулся.
— Ты хочешь спросить, поеду ли я снова поступать туда, где учится Алина?
— И это тоже.
— Не поеду. На финансовое направление тоже не пойду.
Отец внимательно посмотрел на него.
— Почему?
— Потому что ты был прав, — тихо сказал Никита. — Я не мечтал об этой профессии. Я просто хотел быть рядом с ней.
Андрей Павлович не стал торжествовать. Не сказал: «Я же говорил». Только вздохнул и спросил:
— Тогда что выберешь?
— Поеду в другой город. Поступлю в колледж. Думаю на электромеханика или что-то похожее.
— Смотри сам. Только теперь выбирай не от обиды и не мне назло. Выбирай то, что действительно сможешь делать.
Никита кивнул.
Вскоре он поступил в колледж в соседнем городе. Комнату снял небольшую, почти пустую: кровать, стол, старый шкаф, стул с расшатанной спинкой. Денег было мало, и он не хотел полностью зависеть от родителей, поэтому нашёл вечернюю подработку — разгружал товар, таскал тяжёлые коробки, возвращался поздно и валился с ног.
Дни потянулись один за другим. Учёба, работа, усталость, редкие выходные. Иногда казалось, что жизнь стала слишком простой и пустой, но в этой пустоте было хотя бы меньше боли.
Алину он всё равно вспоминал. Иногда на улице видел девушку с похожей походкой — и сердце неприятно сжималось. Иногда слышал знакомую песню — и память тут же возвращала выпускной вечер, её руку на его локте, обещания, улыбку.
Бывало, он доставал телефон, набирал её номер по памяти, но в последний момент сбрасывал. Потом злился на себя. Что он скажет? Зачем? Она выбрала другую жизнь.
Он пытался знакомиться с другими девушками. Однажды даже начал встречаться с Ларой, спокойной и доброй студенткой из соседней группы. Они гуляли, переписывались, ходили в кино. Никита старался быть внимательным, но ничего не чувствовал. Через два месяца отношения закончились сами собой. Лара всё поняла раньше него и сказала без обиды:
— Ты хороший. Только сердце у тебя всё ещё не здесь.
Он не нашёл, что ответить.
Прошло примерно полтора года, прежде чем мысли об Алине перестали ранить так остро. Она всё ещё оставалась в памяти, но уже не занимала всё пространство внутри. Никита начал чаще улыбаться, легче разговаривать с людьми, иногда даже строить планы, в которых её уже не было.
Однажды у него выдался выходной. Редкий настоящий выходной, когда не нужно было ни на пары, ни на подработку. Он долго думал, чем себя занять, и решил устроить маленький праздник: зайти в кафе и заказать пиццу. Для кого-то это было обычным делом, а для него — почти роскошью. Денег всегда не хватало, поэтому такие посиделки он позволял себе редко.
Кафе оказалось полупустым. Никита сел у окна, заказал пиццу и чашку кофе. Когда еду принесли, он вдруг понял, как сильно проголодался. Пицца была горячей, сыр тянулся, аромат казался невероятным. Он ел с таким удовольствием, что на какое-то время забыл и про экономию, и про усталость, и про все свои прежние беды.
— Вы так аппетитно едите, что я сейчас начну завидовать, — раздался рядом женский голос.
Никита поднял глаза.
Перед ним стояла девушка. Темноволосая, с живыми глазами и такой улыбкой, будто они уже давно знакомы.
— Ничего, если я присяду? — спросила она и тут же села напротив.
Никита посмотрел на неё, потом на свободные столики вокруг.
— Обычно люди спрашивают до того, как садятся.
— А я решила совместить. Так быстрее.
Он невольно усмехнулся.
— Тогда чего уж теперь. Сидите.
— Спасибо за разрешение, которое мне уже не требовалось.
— Пиццей угостить?
— Благородно. Но я уже заказала. Сейчас принесут. Меня, кстати, зовут Варвара. Можно Вара.
— Никита.
— Очень приятно, Никита. Ты всегда так серьёзно смотришь на людей, которые к тебе подсаживаются?
— Ко мне обычно не подсаживаются.
— Значит, день необычный.
Она говорила так легко, что Никита не сразу нашёлся с ответом. Вара рассматривала его без стеснения, но не нагло — скорее с любопытством. В ней было что-то резкое, прямое, непривычное. Она не ждала, пока разговор начнётся сам, а уверенно толкала его вперёд.
— Ну что, рассказывай, — сказала она, когда ей принесли заказ. — Кто ты, чем занимаешься, почему ешь пиццу так, будто это последняя радость в жизни?
— Может, потому что редко себе её позволяю.
— Уже интересно. Значит, студент?
— Студент. Колледж. Электромеханика.
— Работаешь?
— По вечерам. Разгружаю товар.
— Серьёзный человек, — кивнула Вара. — А выглядишь так, будто недавно пережил что-то драматическое.
Никита нахмурился.
— Ты всегда такая прямолинейная?
— Почти. Не люблю ходить кругами.
— Тогда лучше без драм.
— Как скажешь.
Она не стала давить. Это Никите понравилось. Он рассказал о себе немного: откуда приехал, где учится, как снимает комнату, как подрабатывает. О службе упомянул вскользь, об Алине не сказал ни слова.
Вара слушала внимательно. Не перебивала, не делала вид, что ей всё понятно заранее. Только иногда задавала короткие вопросы, от которых разговор становился глубже.
Когда Никита замолчал, она задумчиво сказала:
— Мы с тобой совсем разные.
— Смелое заявление, — усмехнулся он. — Ты обо мне уже что-то знаешь, а я о тебе почти ничего.
— Могу исправить. Только предупреждаю: история не особенно героическая.
— Я готов.
Вара откинулась на спинку стула и несколько секунд смотрела в окно.
— Я приехала сюда специально, чтобы быть подальше от дома. Поступила в первое учебное заведение, куда получилось. Им оказался педагогический колледж.
Никита едва не поперхнулся кофе.
— То есть ты просто выбрала первое попавшееся место?
— Почти.
— А мечта? Ты же должна была хотеть кем-то стать.
— Хотела. Актрисой.
Она посмотрела на него внимательно.
— Только не смейся.
— Не собирался.
— Хорошо. Мечта у меня была красивая, шумная, с аплодисментами и сценой. А потом отец ушёл из семьи к женщине, которая называла себя актрисой. Может, она и правда где-то играла, но в моих глазах после этого всё, что связано со сценой, стало грязным. Я разом передумала быть актрисой. А другой мечты не нашлось.
Никита молчал. Вара говорила вроде бы спокойно, но в голосе чувствовалась старая обида.
— В каком классе ты была, когда он ушёл? — спросил он.
— В девятом. С тех пор я с ним почти не общаюсь. Он пытался наладить отношения, звонил, писал, приезжал. Я сказала, чтобы не появлялся в моей жизни. Иначе не ручаюсь за себя.
— С отцом понятно. А от матери зачем уехала так далеко?
Вара усмехнулась.
— Потому что с моей мамой невозможно жить спокойно. Она считает, что всё знает лучше. Что мне носить, с кем дружить, куда поступать, как разговаривать, как сидеть, как дышать. У неё есть знакомые, возможности, она могла бы пристроить меня в хорошее место. Но тогда это была бы не моя жизнь, а её.
— И ты выбрала просто уехать?
— Да. Пусть даже в колледж, который попался первым. Зато сама.
— Упрямая ты.
— Есть такое.
— И всё-таки педагогика? Ты хочешь работать с детьми?
— Пока не знаю. Может, захочу. Может, нет. Главное — я сама сюда приехала. Без маминого расписания и без её команд.
Никита посмотрел на неё с интересом. Вара была странной. Резкой, непредсказуемой, слишком откровенной. Но именно это в ней и цепляло.
Они просидели в кафе ещё долго. Говорили об учёбе, о городе, о смешных преподавателях, о дорогих продуктах, о том, как трудно жить отдельно от родителей и одновременно как приятно самому решать, что делать с собственной жизнью.
Потом Вара взглянула на часы и резко поднялась.
— Мне пора.
— Проводить?
Она посмотрела на него с лёгкой усмешкой.
— А ты умеешь быть настойчивым?
— Иногда.
— Тогда проводи.
Они вышли из кафе и пошли к её общежитию. На улице уже темнело. Вара рассказывала какую-то смешную историю про соседку по комнате, которая боялась чайника, потому что тот слишком громко свистел. Никита смеялся. Он давно не смеялся так просто.
У общежития они остановились. Несколько секунд оба молчали.
— Дашь номер? — спросил Никита.
— А я думала, ты не спросишь.
— Почему?
