Муж сделал признание у больничной койки Ларисы, но после его слов она попросила санитарку тайно вызвать адвоката

Присутствующие встали. Конвой повёл осуждённых к выходу, и Денис обернулся к Юлии. Ненависть во взгляде осталась, но теперь в нём было и понимание, что рухнуло всё. Она смотрела спокойно, без злорадства: обещанное Ларисе было выполнено, дело доведено до конца.

За дверью зала Алексей Артёмович обнял Юлию за плечи.

— Теперь всё позади. Вы свободны.

— Спасибо, — сказала она со слабой улыбкой. — Вам, Нине, Каминскому, следователю Костюку. Одна я бы ничего не смогла.

— Это была наша работа. Но без вашей смелости ничего бы не вышло.

Они спустились по ступеням суда на солнечную улицу. Юлия глубоко вдохнула. Впервые за эти полгода ей стало легче.

Теперь она полноправно владела домом Ларисы, тремя частными клиниками, двумя торговыми центрами, офисными помещениями и банковскими счетами. Всё состояние оценивалось примерно в четыреста миллионов. Сохранять его целиком Юлия не хотела: для неё это было слишком много.

Для клиник она наняла управляющих, продажу части недвижимости поручила риелторам. Торговые центры и один офис продала. Себе оставила дом и одну клинику — хорошо работающую, со стабильным доходом.

Вырученные средства она вложила в надёжные активы, часть направила в фонд помощи онкобольным. Рассчиталась со всеми долгами: своими, оставшимися после матери, долгами дальних родственников.

Гуменюк и его команда получили больше, чем запрашивали: Юлия отблагодарила их щедро. Не поскупилась она и на гонорар Каминскому. Костюку подарила дорогие часы — деньги следователь принимать не мог, а подарок принял.

— Спасибо, — сказал Владимир Егорович, пожимая ей руку. — Выдержать такое давление удаётся не каждому. Вы молодец.

— Для меня важно было выполнить обещание, — улыбнулась Юлия. — Оно дорогого стоит.

Когда Костюк ушёл, Юлия осталась в офисе адвоката. Алексей Артёмович налил ей чаю и устроился напротив.

— А теперь какие у вас планы, Юлия Ивановна?

— Пока не знаю. Мне бы спокойной жизни, чтобы больше не бояться и ни от кого не убегать. И учиться хочу — на психолога. Теперь ведь могу себе позволить…

— Хороший выбор. Думаю, Лариса хотела бы видеть вас счастливой.

— Попробую.

Гуменюк кивнул.

— Понадобится что-нибудь — звоните. Всегда можете рассчитывать на мою помощь.

— Спасибо вам.

Допив чай, Юлия попрощалась и вышла. Тёплый солнечный день был заполнен обычными городскими делами: взрослые куда-то спешили, во дворах играли дети, в магазинах продавцы обслуживали покупателей. Она села в такси и сказала адрес.

Дом, принадлежавший прежде Ларисе, стоял среди сада в тихом районе. Юлия вошла, прошлась по чистым, прибранным комнатам. Домработница уже вышла на пенсию, но раз в неделю приезжала убрать и проветрить.

Поднявшись на второй этаж, Юлия зашла в светлую просторную спальню. На тумбочке была фотография молодой Ларисы — красивой и уверенной в себе. Рядом Юлия положила вынутые из сумки ключи.

— Лариса Васильевна, всё, о чём вы просили, сделано. Дениса осудили, дали двадцать два года. Больше он никого не отравит, никого не обманет. Спасибо, что поверили мне. Я буду стараться заслужить то, что вы мне оставили.

Немного постояв молча, она покинула спальню и спустилась в гостиную. Села у камина, закрыла глаза. Денис за решёткой, Марина тоже. С наследством всё оформлено, с долгами покончено. Можно было начинать жить заново.

В памяти Юлии снова возник тот день в палате, когда её позвала Лариса. «Сделай всё по моим указаниям — и тебе никогда больше не придётся работать санитаркой». Услышав это тогда, Юлия решила, что больная женщина бредит. Теперь обещанное сбылось.

Она открыла глаза и посмотрела на камин. Возможность другой жизни дала ей Лариса. Упустить её Юлия не собиралась.

Дом остался за ней, хотя бывала она здесь редко: большую часть времени проводила в своей квартире в центре. Клиника приносила доход, управляющие работали честно. Финансы Юлия проверяла сама, а в повседневную работу не вмешивалась — понимала, что ещё недостаточно в ней разбирается.

Дениса она вспоминала часто. Прощения для него у неё не было, но и ненависти она не чувствовала — только равнодушие. Он принадлежал прошлому, как и та жизнь, в которой Юлия мыла полы и недоедала.

Осенью она поступила на факультет психологии в университет. Тогда же снова приехала в дом Ларисы. Пройдя по комнатам, задержалась у спальни, вошла и села на край кровати перед фотографией.

— Год уже прошёл, Лариса Васильевна. Я справилась. Привыкла к наследству, научилась с ним жить. Денег не растратила, голову от них не потеряла. Денис отбывает срок. Марина тоже. Всё получилось, как вы хотели. Спасибо вам за то, что доверились мне и дали шанс.

Юлия поднялась и вышла, осторожно, без шума прикрыв за собой дверь. Дальше была жизнь, в которой уже не требовалось мстить и не было ненависти. Она могла жить честно и достойно, сохраняя память о женщине, отдавшей ей всё.