Договор Марта успела распечатать до прихода Мирона и сама не понимала, как уместила это в утреннюю спешку. Они заполнили строки на кухне: фамилии, срок, сумма, подписи. Бумага лежала между чашками, и в её сухих формулировках было странное успокоение. Теперь в квартире находился законный арендатор, человек с правом открыть дверь и сказать: «Я здесь живу».
Марта убрала из прихожей свою куртку, шарф, обувь, косметичку с тумбы. Всё, что могло сразу выдать её присутствие, исчезло в шкафах. Мирон положил на тумбочку пачку сигарет, хотя она сразу предупредила, что в квартире не курят, и бросил рядом ключи от внедорожника. Получилась грубоватая, убедительная картина чужого мужского жилья.
В 11:45 телефон Марты завибрировал. Назар писал: «Встретил. Едем. Мама злится, что тебя не было на вокзале. Накрой что-нибудь».
Марта прочитала и не ответила. Телефон лёг экраном вниз. Ей не хотелось кормить его уверенность ни словом, ни молчаливым оправданием. Пусть едет в ту реальность, которую сам себе придумал.
Они сидели на кухне. Мирон пил чай из любимой Назаровой кружки с надписью «Хозяин». В огромной руке кружка казалась почти игрушечной. Марта смотрела на это и чувствовала, как внутри, под напряжением, прячется смешок.
— Муж у вас совсем резкий? — спросил Мирон, макая печенье в чай.
— Не резкий. Наглый. Он привык считать, что все вокруг обязаны подстраиваться. Особенно я. Думает, что без него растеряюсь, испугаюсь, уступлю.
Мирон кивнул так, будто услышал нечто давно знакомое.
— Испуганные люди за утро деньги не переводят, замки не меняют и жильцов не находят.
Марта усмехнулась, но пальцы сжались на краю стола. Внутри было спокойно и страшно одновременно. Решение она приняла, но тело помнило годы уступок и заранее ждало удара голосом.
В 12:20 домофон коротко пискнул. Марта вздрогнула. Мирон поднял ладонь: всё нормально. Он подошёл к трубке, снял её, услышал гул подъезда и положил обратно.
— Уже внутри.
Через дверь донёсся стук колёсиков по плитке. Потом голоса.
— Я ей сейчас скажу, — гремела Ганна Васильевна. — Совсем распустилась. Мы с дороги, с сумками, а она даже встретить не вышла. Полы хоть помыла, интересно?
— Мам, не заводись, — отвечал Назар нарочито бодро. — Сейчас всё решим. Леся, осторожнее чемоданом, стены не царапай.
— Очень надо, — протянула Леся, не отрываясь, кажется, от телефона. — В лифте духота, дом как дом, а гонору…
Они остановились у двери. Марта стояла в дальней комнате за приоткрытой дверью. Сердце билось ровно, но сильно, будто отсчитывало последние секунды прежней жизни…
