— Когда мои шины прокалывали, о моей работе кто-то думал? Когда твоя мать звонила моему начальнику, она думала о моей репутации?
Он молчал.
— Я предлагаю сделку, — сказала Оксана. — Ты подписываешь соглашение. Отказываешься от претензий на квартиру и машину. Ты, твоя мать и сестра прекращаете звонить, писать, караулить меня и распространять обо мне ложь. Я не поднимаю историю с аварией дальше.
— А ресторан? Деньги?
— Это остаётся вашим воспоминанием о юбилее.
— Мне нужно подумать. С мамой посоветоваться.
— У тебя сутки. Потом Ирина запускает всё официально.
Она знала, что Галина Павловна будет кричать. Будет говорить, что нельзя поддаваться шантажу, что надо бороться. Но она также знала другое: свекровь труслива, когда речь идёт не о чужих деньгах, а о реальных последствиях для её сына.
Так и вышло. На следующий день адвокат Тараса связался с Ириной и сообщил, что условия принимаются.
Подписание проходило в офисе Ирины. Тарас пришёл один. Без матери. Он выглядел осунувшимся, небритым, постаревшим. Оксана поймала себя на мысли, что раньше такой вид заставил бы её броситься спасать, утешать, кормить, прощать. Теперь она смотрела спокойно.
Документы лежали на столе. Тарас молча подписывал страницы, почти не читая. Ирина внимательно проверяла каждую подпись.
Когда всё закончилось, он поднял глаза на Оксану.
— Ты победила.
Она долго смотрела на него.
— Нет. Мы оба проиграли семью. Просто я перестала проигрывать себя.
Он ничего не ответил. Встал, забрал свою копию документов и вышел.
Оксана осталась сидеть ещё несколько минут. Ей не хотелось праздновать. Не было ни радости, ни сладкого чувства мести. Только усталость и тихая грусть по тому, чего, возможно, никогда и не было по-настоящему: по семье, где её выбирали бы так же уверенно, как она когда-то выбирала его.
Прошло полгода.
Осень раскрасила город в тёплые цвета, и по утрам воздух стал прозрачным, прохладным. Оксана сидела в своём кабинете и подписывала финальные документы по проекту, из-за которого когда-то задержалась в офисе в тот пятничный вечер. Презентация прошла блестяще. Клиент остался доволен, компания получила крупный контракт, а Оксана — повышение и солидную премию.
Теперь она была заместителем руководителя департамента. Работы стало больше, ответственности тоже, но её это не пугало. В этом новом напряжении не было прежнего бессилия. Работа требовала сил, но не унижала. Не заставляла доказывать право на собственные деньги. Не называла жадностью желание жить спокойно.
После развода жизнь постепенно выровнялась. Галина Павловна и Наталя исчезли с её горизонта. Тарас больше не приходил, не звонил, не писал. Иногда Оксана случайно видела его в городе — похудевшего, более собранного, с каким-то усталым выражением лица. Однажды рядом с ним была девушка. Внутри на секунду кольнуло, но это прошло так быстро, что Оксана даже удивилась. Ей действительно стало всё равно.
Свою премию она потратила не на чужие долги и не на спасение чьего-то комфорта. Она купила поездку для себя и мамы — в северный край, к озёрам, соснам и длинным тихим вечерам. Они жили в небольшом домике у воды, ходили по лесным тропам, собирали грибы, катались на лодке, вечерами сидели у камина и разговаривали так, как не разговаривали давно.
В один из таких вечеров мама посмотрела на неё внимательно и сказала:
