— Клиник, домов, счетов. Я не знаю, как с этим жить. Мне страшно.
Гордеев вздохнул.
— Марина Аркадьевна выбрала вас не случайно. Возможно, она увидела в вас честность. Возможно, просто поняла, что вы не станете играть в грязные игры. Она дала вам шанс. Не отказывайтесь от него только потому, что он огромный. Главное — доведите дело до конца. Вы ей обещали.
— Я помню.
— Тогда держитесь. Осталось немного.
После разговора Софья долго смотрела на фотографию Марины, которую ей передал адвокат. На снимке женщина была моложе, с уверенной улыбкой и внимательными глазами. Софья тихо сказала:
— Я доведу. Обещаю.
В камере предварительного заключения Кирилл лежал на узкой койке и смотрел в потолок. Все рухнуло за несколько недель. Три года расчетов, терпения и притворства рассыпались из-за одной фразы, сказанной у больничной кровати. Он был уверен, что Марина ничего не слышит. А она слышала. Поняла. И нанесла удар точнее, чем он мог представить.
Он вспоминал ее бледное лицо, закрытые глаза, неподвижную руку. Вспоминал, как наклонялся к ней и шептал о своей победе. Тогда ему казалось, что он уже выиграл.
Теперь он понимал: в тот момент он проиграл окончательно.
В камере было тесно, пахло сыростью и металлом. Где-то капала вода. Сосед храпел. Жизнь продолжалась для всех, кроме него. Впереди были допросы, суд, приговор. Долгие годы за решеткой. Он не знал, доживет ли до свободы, и впервые эта мысль не казалась преувеличением.
Марина оставила ему жизнь, но отняла все, ради чего он ее ломал. И это оказалось страшнее.
Прошло полгода.
Весна пришла мягко и неожиданно. Город посветлел, деревья покрылись свежей зеленью, воздух стал другим. Софья стояла у окна своей новой квартиры и смотрела вниз, на оживленную улицу. Квартира была просторной, светлой, с высокими потолками. Ее квартира. Купленная на деньги, которые оставила Марина.
За эти месяцы завершилось следствие. Дело Кирилла передали в суд. Гражданский спор по завещанию закончился раньше: суд признал волю Марины Авериной законной, а требования Кирилла — необоснованными. Софья официально вступила в наследство: дом, клиники, коммерческие помещения, счета, вложения. Масштаб этого состояния все еще казался ей нереальным.
Позвонил Гордеев.
— Софья Денисовна, завтра оглашение приговора. Вы будете?
— Да. Обязательно.
— Тогда встретимся у суда утром.
На следующий день Софья приехала заранее. Гордеев ждал у входа вместе с Ириной. Они прошли внутрь, поднялись в зал. Людей было много: журналисты, адвокаты, случайные слушатели, родственники участников других дел.
Кирилл сидел за ограждением для подсудимых. Он сильно похудел, лицо осунулось, взгляд стал тяжелым. Рядом находилась Валерия. Ее обвиняли не в убийстве, но в участии в давлении на Софью. Она смотрела в пол и старалась не встречаться ни с кем глазами.
Судья вошла, и зал поднялся….
