Приговор зачитывали долго. Суд установил, что Кирилл Лазарев, желая завладеть имуществом жены, в течение нескольких месяцев добавлял ей токсичный препарат в напитки и лекарства. Эти действия привели к тяжелому поражению организма и смерти Марины Авериной.
Судья перечисляла доказательства: экспертиза, записи с камер, показания фармацевта, медицинские документы, дневник Марины, показания Софьи, аудиозапись признания Кирилла во время похищения. Отдельно говорилось о том, что после оглашения завещания он пытался заставить Софью отказаться от наследства, а затем организовал ее похищение.
Кирилл сидел неподвижно, только пальцы сжимались на металлической перекладине.
— Суд считает вину подсудимого доказанной, — произнесла судья. — Раскаяния не установлено. Преступления совершены из корыстных побуждений, в отношении близкого человека, с длительной подготовкой и особой жестокостью намерения.
Софья сжала руки на коленях. Гордеев тихо положил ладонь ей на плечо.
— Кирилла Петровича Лазарева признать виновным и назначить наказание в виде лишения свободы сроком на двадцать два года.
Кирилл резко дернулся и схватился за ограждение.
Валерия всхлипнула.
Судья перешла к ее делу. Валерию признали виновной в содействии давлению на наследницу и участии в преступном плане после смерти Марины. Ей назначили семь лет лишения свободы.
Когда конвой выводил подсудимых, Кирилл обернулся. Его взгляд встретился со взглядом Софьи. В нем была ненависть, но поверх нее лежало другое — окончательное понимание, что все проиграно.
Софья смотрела спокойно. Она не радовалась. Не торжествовала. Она просто выполнила обещание.
На улице светило солнце. После душного зала воздух казался особенно чистым.
— Все, — сказал Гордеев. — Это конец.
— Спасибо вам, — ответила Софья. — Вам, Ирине, Денису, Николаю Андреевичу. Без вас я бы не справилась.
— Мы делали свою работу. А вы не отступили. Это главное.
После вступления в наследство Софья стала владелицей дома Марины Авериной, нескольких клиник, коммерческих объектов и крупных счетов. Общий капитал оценивался почти в четыре сотни миллионов. Эта цифра пугала ее сильнее, чем радовала.
Она наняла профессиональных управляющих, часть недвижимости продала, часть оставила. Несколько объектов показались ей лишними — слишком много ответственности, слишком много чужих людей, слишком много прошлого. Дом Марины она оставила. Одну клинику тоже: она работала стабильно, честно, и Софья решила, что разрушать ее нельзя…
