— Нет.
— Тогда везем ее дальше, — бросил он охранникам.
В этот момент снаружи взвыли сирены.
Охранники дернулись к выходу, но двери склада уже распахнулись. Внутрь ворвались полицейские.
— Руки вверх! Не двигаться!
Кирилл попытался отступить, но его быстро скрутили и надели наручники. Охранников задержали следом. Через минуту вошел Кравцов. Он подошел к Софье и помог ей подняться.
— Держитесь. Скорая уже едет.
— Как вы нашли?
— Отслеживали Лазарева. Когда он сорвался с места, стало понятно, что он идет ва-банк.
Кирилла вывели к машине. Он бросил на Софью взгляд, полный ненависти. Но впервые в этой ненависти было бессилие.
В больнице врачи обработали Софье повреждения. Кравцов сидел рядом, пока она держала у лица холодный пакет.
— Теперь он надолго не выйдет, — сказал он. — Похищение, угрозы, попытка заставить вас отказаться от наследства. И главное — признание, которое прозвучало сегодня.
— Я сдержала обещание, — тихо сказала Софья.
На следующий день Яров допросил Кирилла. Тот сидел напротив небритый, серый, с потухшими глазами.
— Кирилл Петрович, вы обвиняетесь в умышленном убийстве Марины Аркадьевны Авериной путем длительного отравления. Также в похищении Софьи Денисовны Мельниковой и угрозах с целью принуждения к отказу от наследства. Вину признаете?
— Нет.
— У нас есть экспертиза, подтверждающая отравление. Есть записи, где вы покупаете препарат без рецепта. Есть показания фармацевта. Есть видео из клиники, где вы приносите жене напитки, после которых ее состояние ухудшалось. Есть свидетельские показания. И есть запись вашего разговора с Софьей, где вы прямо говорите, что убили Марину.
Кирилл сжал губы.
Яров включил запись. Голос Кирилла, злой и самодовольный, заполнил кабинет. Когда запись закончилась, следователь выключил устройство.
— Это ваш голос?
Кирилл молчал.
— Ваши люди уже дали показания. Они подтверждают, что действовали по вашему распоряжению. Вы сами загнали себя в угол.
Кирилл поднял голову.
— Я хочу адвоката.
— Ваше право. Допрос окончен.
Суд избрал для Кирилла содержание под стражей до процесса. Давить на Софью он больше не мог. Бежать — тоже.
Гордеев тем временем готовил документы по гражданскому спору. Кирилл продолжал пытаться оспорить завещание, но теперь его позиция выглядела почти безнадежной. Завещание было оформлено безупречно, дееспособность Марины подтверждена, процедура записана, свидетели готовы говорить. А человек, требующий наследство, находился под обвинением в убийстве наследодательницы.
Софья жила в квартире, которую для нее снял Гордеев. Безопасное место, охрана, постоянная связь. Она смотрела в окно на серое небо и пыталась привыкнуть к мысли, что ее жизнь уже не вернется к прежней.
Месяц назад она была санитаркой, считала каждую монету, жила в тесной комнате. Теперь она стала наследницей огромного состояния и главной свидетельницей в деле об убийстве.
Она не чувствовала радости. Деньги казались не подарком, а тяжелой ношей. Это была цена жизни Марины Авериной. А такая цена обязывает.
Позвонил Гордеев.
— Софья Денисовна, как вы себя чувствуете?
— Лучше. Синяки почти прошли.
— Хорошо. Лазарев под стражей. Следствие завершает сбор доказательств. Гражданский процесс по завещанию тоже идет в нашу пользу.
— А если я не хочу всего этого? — вдруг спросила она.
— Чего именно?
