Через сорок минут в прихожей зашуршала куртка, затем тяжело стукнули о пол две набитые сумки. Тарас ещё постоял у двери, словно надеялся, что Оксана передумает или хотя бы предложит обсудить случившееся. Он несколько раз собирался что-то сказать, однако привычные оправдания теперь звучали бы слишком жалко даже для него самого. Оксана молча ждала, не оставляя ему пространства для новой лекции о семейных активах.
Замок щёлкнул. Оксана закрыла дверь изнутри, а несостоявшийся стратег остался на лестничной площадке вместе со своим багажом. Куда отправиться, он не знал. Мать уже убедительно сообщила, что сына у неё нет, возвращаться в квартиру было невозможно, а продуманная до мелочей схема обернулась против него самого.
Одно Тарас теперь понимал совершенно точно: на этой кухне ему уже не доведётся представлять ни одной финансовой концепции.
Оксана вернулась на кухню. На столе остыли остатки яичницы, скатерть пришлось снять из-за кофейного пятна, а на экране телефона всё ещё оставался открытым список недавних вызовов. Утро оказалось совсем не таким спокойным, каким начиналось, зато в квартире впервые за долгое время стало удивительно тихо.
Она сварила свежий кофе, налила его в чистую чашку и задержалась у зеркала в прихожей. В отражении не было ни растерянности, ни сожаления. Оксана едва заметно улыбнулась себе, вернулась к столу и отпила кофе. Впервые за это утро напиток показался ей особенно вкусным.
