Через три месяца мне достался крупный проект от компании из другого города. От того, как я с ним справлюсь, зависело, предложат ли мне долгосрочный договор. Почти неделю я составляла план, а когда отправила окончательный вариант, так и осталась сидеть перед компьютером. Телефон был под рукой, но смотреть на него я не решалась: боялась узнать, что ответит клиент.
После обеда я получила ответ. В сообщении было сказано: «План отличный, мы хотели бы наладить долгосрочное сотрудничество». Я прочитала его ещё раз, потом снова. Сама не заметила, как рассмеялась.
Мама прибежала из кухни.
— Что такое? Ты чего смеёшься?
Я повернулась к ней. Глаза у меня уже покраснели.
— Мам, я получила договор.
— Как хорошо, дочка. — Мама не спросила, сколько мне заплатят. Она обняла меня, и я прижалась к её плечу.
Впервые за много месяцев я позволила себе заплакать. На этот раз слёзы были не оттого, что Вадим меня бросил. Я понемногу вставала на ноги и теперь могла сама это увидеть.
На другом конце города Вадим по-прежнему считал, что я просто живу у родителей: пройдёт три года, он приедет за нами на машине, я возьму Софию, и мы вернёмся. Он не знал, что за эти дни я уже начала меняться. Та женщина, которая под дождём смотрела ему вслед и привыкла ждать от него хоть слова, понемногу исчезала. Однажды он увидит перед собой женщину, которая заново устроила свою жизнь, тихо повзрослела и больше не нуждается в жалости.
Вечером я уложила Софию и открыла тетрадь. К прежней записи прибавилась ещё одна строка: «День сто двенадцать». На этом я закончила писать. Взглянула на дочь — она спала, и я улыбнулась. До конца трёх лет оставалось ещё много времени, но меня это уже не пугало. Я начинала понимать, что потеря иногда освобождает место, на котором снова можно найти себя.
Дни после этого пролетели быстрее, чем я ожидала. Пока заново устраивала жизнь, я едва успевала делать то, что требовалось сегодня, и всё реже оглядывалась назад. С договором заработок стал стабильнее, зато и напряжения прибавилось: нужно было одновременно работать, заботиться о Софии и восстанавливать навыки, от которых я отвыкла за годы брака.
Иным утром я стояла у окна с Софией на руках: в одной руке бутылочка, в другой телефон с рабочим расписанием. В голове теснились десятки дел. Странно, но жизнь больше не казалась мне сплошной неразберихой. При всей этой суете я сама решала, куда двигаться.
Как-то вечером София только уснула, когда неожиданно зазвонил телефон. На экране было имя Вадима. Я несколько секунд смотрела на него, прежде чем ответить.
— Ты что делаешь?
— Ложусь спать.
— А София где?
— Уже спит.
— Мама говорит, у тебя в последнее время работы много, — сказал он после паузы.
— Тебе ещё интересно, как у меня дела? — Я немного удивилась.
— Я твой муж.
Я тихо усмехнулась. Когда он оставлял меня у родителей, он сам говорил, что ему всё равно, где я буду жить, лишь бы его матери было спокойно. Теперь он вспомнил, что он мой муж.
— Ты по какому-то делу звонишь?
— Да нет, узнать, как вы. Сколько ты уже заработала?
Я замерла.
— Зачем тебе знать?
— Да так, из любопытства.
— Вот и не любопытствуй. — Я сама удивилась тому, как ровно это сказала.
Вадим ещё несколько секунд помолчал и заговорил о другом.
— У твоих родителей всё хорошо?
— Всё хорошо.
— И у мамы твоей?
— И у мамы.
— Ну и ладно. Не сердись на меня.
Я села на край кровати. На маленькое одеяло Софии падал жёлтый свет.
— Я не сержусь.
— Правда?
— Правда.
— Тогда привези Софию к маме, когда у тебя будет время. Пусть повидаются.
Я не сразу ответила. Я хорошо помнила, как уезжала из их дома. Жанна даже не попрощалась со мной. Велела Вадиму поскорее увезти меня, чтобы в доме опять стало тихо.


















Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.