Расследование и последовавший судебный процесс заняли восемь месяцев. Когда началось оглашение приговора, просторный зал центрального суда был почти заполнен адвокатами, представителями обвинения и несколькими журналистами. За толстой прозрачной перегородкой находились трое — Богдан, Кирилл и бывший чиновник Марченко.
За время разбирательства каждый изменился до неузнаваемости. Марченко сильно похудел и лишился властной уверенности, с которой когда-то распределял городские контракты. Кирилл то и дело тёр шею, покрытую нервными красными пятнами, и избегал встречаться взглядами с бывшими партнёрами.
Богдан стоял между ними в простой тёмной водолазке. Регулярные тренировки давно прекратились, плечи опустились, а на лице застыла серая усталость загнанного человека. От прежнего владельца огромной компании осталась лишь привычка иногда вскидывать подбородок, но даже она теперь выглядела механической.
Оксана сидела во втором ряду рядом с Ларисой. Впереди на столе лежали десятки томов дела, в которых её шесть лет тайной работы превратились в протоколы, экспертные заключения и финансовые расчёты. Цифры больше не принадлежали только ей — их проверили специалисты, подтвердили банки и связали с конкретными сделками.
Судья говорил ровно, почти без выражения. Он перечислил доказанные эпизоды сокрытия доходов, незаконных выплат, вывода средств и использования подставных компаний. Затем назвал Богдана Савченко виновным и назначил восемь лет лишения свободы.
Имущество, полученное с помощью незаконных операций, подлежало конфискации. В перечень вошли средства на зарубежных счетах, часть недвижимости, дорогие автомобили и другие активы, происхождение которых защита не сумела подтвердить.
Богдан слушал, почти не двигаясь. Только после слов о конфискации его пальцы сжались и белые костяшки резко выделились на фоне чёрной ткани. Кирилл закрыл глаза, а Марченко ещё ниже опустил голову.
Оксана ждала всплеска удовлетворения, но его не последовало. Внутри была лишь спокойная завершённость, похожая на результат сложного расчёта: все неизвестные найдены, ошибки проверены, итоговая строка сошлась. Чужое наказание не могло вернуть ей шестнадцать лет, однако теперь Богдан больше не управлял её будущим.
Она думала не о восьми годах и не о стоимости конфискованных вещей. Перед глазами на миг возникла та первая ночь в гостинице: тусклая лампа, красные отблески вывески, документы на продавленном покрывале. Тогда любое неверное действие могло вернуть её в дом, где приходилось жить по чужому настроению. Сейчас путь между тем номером и судебным залом казался одновременно бесконечным и удивительно прямым. Оксана не радовалась чужому падению; она просто больше не сомневалась, что имела право спастись.
После ухода судьи зал быстро опустел. Журналисты направились к выходу, адвокаты заговорили вполголоса, а охрана позволила осуждённым несколько минут обменяться словами с близкими. Оксана поднялась и медленно подошла к прозрачному ограждению.
Богдан заметил её не сразу. Потом приблизился к стеклу так близко, что дыхание оставило на нём мутное пятно. Между ними оставалась узкая щель, закрытая металлической решёткой.
— Пришла убедиться, что меня действительно увезут? — спросил он хрипло.
— Я пришла поставить точку в последнем незавершённом деле…
