Муж оставил Оксану с новорождённым без дома, но в роддоме ей позвонили по поводу завещания

Потом два года были врачи, анализы, ежемесячная надежда и новое разочарование. Оба держались. Светлана Андреевна вздыхала, ставила свечки. Когда на тесте наконец появились две полоски, Оксана долго сидела на краю ванны, не веря глазам. Виктор подхватил её и закружил по комнате, пока головы не закружились у обоих.

Это случилось чуть больше года назад. А затем муж сменил работу. До того он занимался закупками в небольшой строительной фирме, получал обычную зарплату и привычно жаловался на начальника. Однажды вернулся возбуждённый, с горящими глазами.

— Меня взяли на мебельную фабрику менеджером по закупкам! Обещали платить больше чем вдвое. Представляешь, сами меня нашли? Говорят, обо мне уже слышали.

Оксана порадовалась за него, хотя и удивилась: откуда большой фабрике знать рядового закупщика маленькой фирмы? Но задерживаться на сомнениях не стала. Муж был счастлив.

Первые месяцы ничего не тревожило. Затем появилась машина: Виктор взял её в кредит без обсуждения с женой. Следом — дорогие тяжёлые часы с тёмным циферблатом. Начались задержки на работе: то поставщики, то совещания, то корпоративы. Телефон лежал экраном вниз, разговаривать муж выходил на балкон даже зимой.

Оксана замечала перемены — с её профессией иначе было трудно, — но объясняла их усталостью, ответственностью, новой должностью. Беременность сделала её мягче. Впервые она позволила себе не замечать и поверила красивой обёртке.

В роддом Виктор пришёл лишь однажды. Посетителей не впускали; он махал ей снизу, из-под окна третьего этажа. Оксана поднесла Даниила к стеклу. Муж посмотрел секунду или две, кивнул, как уличному знакомому, и ушёл, даже не дождавшись её звонка.

Позже медсестра принесла передачу: кефир, яблоки, пачку сухого печенья, которого Оксана никогда не ела. Тогда она объяснила себе: растерялся, мужчины ведь теряются. А Виктор уже тогда знал и мысленно составлял сообщение о расставании.

— На месте. Речная, двенадцать, — сказал водитель, остановившись у старого трёхэтажного дома с лепниной под окнами. — Давайте вашу сумку.

Он донёс её до подъезда. Оксана протянула телефон, собираясь добавить чаевые, но мужчина замахал руками.

— Уберите, не надо. Я когда-то внучку так вёз. Её отец на час опоздал, ещё и пьяный приехал. — Он помолчал. — Держитесь, дочка. По вам видно: удержитесь.

Ответить она не успела — он уехал.

Контора занимала половину второго этажа. Оксана поднялась по широкой лестнице вдоль перил, отполированных тысячами ладоней, к высокой двери с латунной табличкой «Нотариус Ткач Е. Р.». За ней было тихо и тепло; пахло крепким чаем, бумагой и чем-то аптечным, похожим на валериану.

За стойкой сидела девушка лет двадцати пяти с гладко зачёсанными волосами. Увидев ребёнка, она немедленно встала.

— Оксана Сергеевна? Я Злата, помощница Елены Романовны. Вас ждут. Давайте сюда, здесь можно сесть. Воды принести? Или чаю?

— Воды, пожалуйста.

Злата отвела её в небольшую боковую комнату. Кроме дивана и глубокого кресла, там стоял пеленальный столик — видимо, посетители с младенцами бывали здесь не впервые. Оксана сняла пальто и осторожно распеленала сына. Проснувшись, он заплакал тонко и требовательно, как плачут дети, которым ещё незнакомо слово «потерпи». Она устроилась кормить его в кресле.

За дверью помощница тихо разговаривала по телефону.

— Приехала, да. С ребёнком. Хорошо, передам.

Кому и что она собиралась передать? Пока Даниил ел, Оксана пыталась упорядочить происходящее. Рабочая привычка раскладывать хаос по местам сейчас одна удерживала её на поверхности.

Три недели назад на Садовую отправили извещение. Светлана Андреевна получила его — не могла не получить: почтовый ящик она проверяла ежедневно, как выполняют ритуал. И за всеми утренними звонками не обмолвилась о письме ни словом. Сегодня Виктор велел не возвращаться — будто своими руками записал чужие слова. Карта оказалась заблокирована заранее. Светлана Андреевна сбрасывала звонки.

Нотариус разыскала Оксану через работу и позвонила именно в день выписки. Совпадение? За восемь лет в аудите Оксана видела сотни якобы случайных совпадений, за которыми обнаруживался расчёт. Только при чём здесь она? Ни богатых родственников, ни вообще родных, кроме сына, сосредоточенно сопящего у груди.

И ещё эти слова: «Вас здесь ждут». Не «я жду», не «мы ждём». Вас ждут.