Это была не корзина. Это была переносная люлька.
Он откинул край покрывала и увидел младенца. Маленькое сморщенное личико недовольно кривилось, крохотные ручки шевелились под тканью.
— Да что ж такое… — выдохнул Максим.
Он бросился туда, куда убежала женщина, обежал дом, заглянул за угол, потом еще за один. Ее не было. Словно исчезла.
Вернувшись к машине, он осторожно поставил люльку на заднее сиденье и поехал в ближайшее отделение полиции. До полуночи оставалось около четырех часов. Внутри пахло старым линолеумом, бумагой и усталостью. Дежурный даже не попытался скрыть недовольство, когда Максим начал объяснять, что на его машине оставили младенца.
— Ждите, — протянул тот из-за окошка.
— Чего ждать? — Максим с трудом сдерживался. — Ребенка подкинули. Это вообще не моя история.
Окошко захлопнулось.
Ответа он так и не получил.
Несколько минут Максим стоял посреди коридора, чувствуя, как внутри поднимается глухая злость. Потом понял: здесь ему сейчас не помогут. Он вернулся к машине, сел за руль и открыл люльку внимательнее. Сбоку, под сложенной пеленкой, лежала папка.
Внутри оказались документы на ребенка и записка.
«Расти сам, мерзавец».
Максим перечитал эти три слова несколько раз. Потом достал телефон и позвонил давнему знакомому.
— Мне нужно узнать адрес женщины по документам. Срочно.
На том конце провода сперва возмутились:
