— Не знаю, — выдохнул тот.
Денис дернулся к черному выходу, но Роман Данилович рявкнул:
— Стоять!
Стук повторился.
— Открывайте дверь!
Оксана Васильевна вцепилась мне в руку.
— Яриночка, скажи им, что это недоразумение. Прошу тебя.
Я посмотрела на ее пальцы на своем запястье и медленно высвободилась.
— Недоразумением было считать вас семьей.
Роман Данилович пошел открывать. В дом вошли люди в форме и несколько сотрудников в штатском. Один из них показал удостоверение и коротко объяснил причину визита: сообщение о принуждении, незаконной съемке, применении неизвестных веществ и попытке шантажа.
Роман Данилович сразу попытался вернуть себе прежнюю значимость.
— Вы ошиблись адресом. Это семейный конфликт.
Мужчина в штатском посмотрел на него спокойно.
— Роман Данилович, мы знаем, кто вы. Поэтому лучше не усложняйте.
Богдан шагнул вперед.
— У вас есть разрешение на обыск?
Другой сотрудник достал папку.
— Есть.
Дальше всё происходило будто в тумане. Женщина-полицейский подошла ко мне, назвала мое имя и спросила, могу ли я поехать для показаний. Я кивнула. Оксана Васильевна снова бросилась ко мне.
— Доченька, не делай этого. Семья развалится.
— Она развалилась, когда меня закрыли в той комнате, — сказала я.
Мои слова словно остановили воздух. Даже Денис на секунду замолчал.
С верхнего этажа спустился сотрудник с черным ящиком.
— Нашли.
Роман Данилович побледнел сильнее. Ящик открыли прямо в гостиной. Внутри лежали флешки, старый планшет, папки с документами по земельным участкам. Богдан отступил на шаг. Денис сжал челюсти.
— Пароль? — спросил сотрудник.
Роман Данилович молчал.
— Откроем и без вас.
Тогда Богдан повернулся ко мне.
— Это ты?
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Да. Я больше не могла позволять этому продолжаться.
— Ты понимаешь, что сделала? — голос у него сорвался. — Ты всё уничтожила.
Я тихо рассмеялась.
— А ты, когда вел меня в комнату и закрывал дверь, ничего не уничтожал?
Он опустил взгляд. Я впервые видела его таким растерянным. Но это уже ничего не меняло.
В отделении я давала показания почти до ночи. Рассказывала о супах, о провалах, о помаде, о пуговицах, о фотографиях, о перстне, о диктофоне и камере. Слова застревали в горле. Иногда я замолкала посреди фразы, потому что воздух переставал проходить дальше груди. Женщина-следователь терпеливо ждала, приносила воду и говорила, что я могу сделать паузу.
Когда я подписала последний протокол, было далеко за полночь.
Там же я узнала странную вещь. Видео с камеры отправила следствию не я. Во время инцидента неизвестный аккаунт получил доступ к устройству и переслал запись напрямую. Я помнила, что подключала камеру только к своему телефону. Значит, кто-то вошел в систему раньше меня. Кто-то знал, что происходит, и решил вмешаться.
Меня временно поселили в небольшом отеле недалеко от управления. Номер был тихий, слишком тихий. За окном шел мелкий дождь, фонари оставляли на потолке желтоватые пятна. Я сидела на кровати в одежде и смотрела на свои руки. Они всё еще дрожали.
Телефон завибрировал. Сообщение пришло с незнакомого номера:
«Не верьте никому из семьи мужа. Даже его матери».
Я перечитала строку несколько раз. Потом попыталась перезвонить. Автоответчик сообщил, что абонент недоступен.
Всю ночь я почти не спала. Стоило закрыть глаза, я снова слышала щелчок замка, голос Дениса, спокойную фразу Романа Даниловича о средстве. Но больнее всего было не присутствие чужих людей. Больнее всего было то, что мужчина, которого я любила, сам привел меня туда и запер.
Утром в холле отеля меня ждала Леся. Увидев меня, она бросилась ко мне и крепко обняла.
— Ты меня до смерти напугала…
