Я попыталась улыбнуться.
— Я голодная. Давай сначала поедим, иначе я правда упаду.
Мы зашли в ближайшее кафе. Я заказала суп, но, когда поднесла ложку ко рту, меня передернуло так резко, что Леся всё поняла без слов. Она молча отодвинула тарелку.
Ее телефон начал вибрировать почти без остановки. Она посмотрела на экран и побледнела.
— Ярина… в сети уже видео. Кто-то снял, как полиция приезжала к дому твоих свекров. И фото, как Романа Даниловича выводят.
Я закрыла глаза. Скандал вырвался наружу быстрее, чем я успела понять, что сама с ним делать.
— Люди пишут про земельные проекты, — тихо добавила Леся. — Поднимают старые публикации, связи, документы.
Потом позвонила мама. Я услышала, что она плачет, еще до первого слова.
— Доченька, ты где? Что происходит? К нам с утра приходят какие-то люди, спрашивают про твоего свекра.
На фоне послышался голос отца:
— Скажи ей, пусть домой едет.
У меня защипало глаза.
— Мам, прости.
— За что ты просишь прощения? — мама заплакала сильнее. — Это с тобой сделали, а не ты.
Только после этих слов я разрыдалась по-настоящему. До этого меня держали страх, злость, необходимость отвечать на вопросы, подписывать бумаги, говорить четко. Мамин голос разрушил стену, за которой всё копилось.
После разговора Леся взяла меня за руку.
— Езжай к родителям. Нельзя тебе оставаться одной.
— Если я сейчас вернусь, возле их дома будет еще больше людей.
— Ты не можешь сидеть одна в отеле.
Я не успела ответить. Телефон снова зазвонил. На экране появилось имя Богдана.
Я долго смотрела на вызов. Потом приняла.
Несколько секунд он молчал.
— Где ты? — наконец спросил он хрипло.
— Сейчас тебе лучше отвечать на вопросы следствия, а не спрашивать, где я.
— Меня отпустили.
Я усмехнулась.
— Уже?
Он помолчал.
— Отец взял всё на себя.
— Что значит «всё»?
— Сказал, что я ничего не знал. Что это его схема.
— А ты?
Богдан вдохнул, и я услышала, как дрожит его голос.
— Ярина, я никогда не хотел причинить тебе вред.
Я рассмеялась так резко, что Леся вздрогнула.
— Ты запер меня в комнате с этими людьми. И сейчас говоришь, что не хотел вреда?
— Я не думал, что всё зайдет так далеко.
— А о чем ты думал?
Он молчал.
— Отец сказал, что нужно только заставить тебя подписать документы. Что тебя напугают. А видео…
Он оборвал фразу.
— Богдан, — сказала я тихо, — когда ты видел, как я лежу без сознания, тебе хоть раз было меня жаль?
Пауза длилась так долго, что я услышала собственное дыхание.
— Да.
— Поэтому ты продолжал меня фотографировать?
Ответа не было.
— Я подаю на развод.
— Ярина…
— Я больше не хочу тебя видеть.
Я отключила звонок. Телефон едва не выпал из пальцев. Леся смотрела на меня красными глазами.
— Ты его всё еще любишь?
Я долго молчала.
— Если бы не любила, так больно бы не было.
Вечером меня снова вызвали на дополнительные показания. Перед этим я купила новую сим-карту. Когда выходила из салона связи, заметила на другой стороне улицы черную машину. Внутри сидел человек в кепке и смотрел прямо на меня. Как только я повернула голову, машина завелась и уехала.
У меня онемел затылок.
После этого я начала постоянно оглядываться. В витринах магазинов искала отражения. В подъездах прислушивалась к шагам. Когда рядом резко тормозила машина, сердце падало вниз. Есть страх, который не виден окружающим, но живет в теле так упорно, будто становится частью крови.
Следователя, который занимался моим делом, звали Максим Артёмович. Ему было немного за тридцать. Он говорил спокойно, без нажима, но так, что каждое слово казалось взвешенным. После очередного допроса он попросил меня задержаться.
— Ярина, дело выходит за рамки вашей семьи, — сказал он, поставив передо мной стакан воды. — Кроме Романа Даниловича, проверяются еще несколько человек.
— Богдан? — спросила я.
Он ответил не сразу.
— Пока рано говорить.
Я горько усмехнулась.
— Конечно.
Максим Артёмович внимательно посмотрел на меня.
— Мне нужно уточнить. Вы раньше видели в доме свекров незнакомых мужчин? Не родственников и не соседей. Людей, которые могли приезжать по делам Романа Даниловича.
Я вспомнила Дениса и Савву.
— Да.
Он положил передо мной несколько фотографий. Я почти сразу указала на Дениса.
— Этот.
Лицо следователя стало жестче.
— Уверены?…
