Но женскую интуицию обмануть трудно. Сквозь тонкие стены квартиры Марина не раз слышала, как он с кем-то тихо и нежно разговаривает по телефону, закрывшись на балконе. На его одежде иногда оставался тонкий запах чужих сладких духов, который не могли скрыть даже сигареты.
Где-то глубоко внутри она пыталась убедить себя, что должна радоваться. Если у Дмитрия появилась другая, значит, после ее смерти он не останется один, не будет сходить с ума в пустой квартире, не сломается от горя.
Но радоваться она могла только в теории. На самом деле бессонными ночами ее разрывали ревность, боль и чувство ужасной несправедливости.
Почему все это случилось именно с ней? За что? Почему молодая женщина, которая никому не сделала зла, не может просто жить, смеяться, любить мужа и строить обычное счастье? Почему не она, а какая-то чужая, здоровая женщина теперь дарит ему улыбки, ласку и радость? Ведь Марина еще здесь. Она еще дышит. Она еще жива.
От постоянных переживаний и стресса лучше ей, конечно, не становилось. Болезнь не отступала, не уходила в ремиссию, а будто с новой силой захватывала ее измученное тело. Метастазы появлялись в соседних органах, и каждый новый анализ приносил все меньше надежды.
Снова была экстренная госпитализация. Снова сирена скорой. Марина ослабла настолько, что уже не могла сама подняться с больничной кровати даже для того, чтобы дойти до туалета. Врачи на обходах виновато прятали глаза и разводили руками. Поздно. Слишком поздно. Медицина больше не могла ничего сделать…
