Самой важной частью дня было возвращение Марины. С семи утра до пяти вечера она работала в крупном пансионате в центре: убирала комнаты, помогала подавать завтраки и иногда заменяла администратора. В это время за близнецами присматривала Галина. После смены Марина забирала их и возвращалась уставшей, ведя обоих за руки. Андрей почти всегда находился во дворе, и очень скоро мальчики начали бежать к нему навстречу.
Поначалу Марина сохраняла вежливую холодность. Она не запрещала ему играть с детьми, однако внимательно следила за каждым движением и при малейшем беспокойстве оказывалась рядом. Андрей не спорил. Он строил с Богданом башни из деревянных обрезков, катал Максима на плечах, учился различать их капризы и терпеливо ждал, пока настороженность матери ослабеет сама.
Через две недели они нашли на мелководье маленького краба. Богдан сидел у Андрея на коленях и рассматривал находку, когда вдруг поднял голову.
— Папа?
Одно слово ударило Андрея сильнее любого обвинения. Он быстро взглянул на Марину, кормившую Максима на веранде, и не решился ответить. По крови он был отцом, но право на это обращение ещё предстояло заслужить.
— Богдан, — Марина подошла и подняла сына. — Ты помнишь, что я говорила? Это дядя Андрей, мамин знакомый.
— Но он похож на нас. У него глаза, как у меня и Максима.
Детская логика не оставляла пространства для уклончивости. Андрей медленно встал.
— Богдан прав, мы действительно похожи. И я надеюсь, что когда-нибудь он сможет назвать меня папой, а мне не будет стыдно это услышать.
Марина крепче прижала мальчика, но на этот раз в её взгляде не было гнева — только страх матери, которая уже однажды осталась без опоры.
Поздно вечером, уложив близнецов, она нашла Андрея на веранде. Он сидел лицом к морю. Над тёмной водой мерцали звёзды, ветер приносил запах соли, а равномерный шум волн заполнял паузы.
— Можно рядом?
— Конечно.
Несколько минут они молчали.
— Вы продержались дольше, чем я ожидала, — призналась Марина.
— Думали, я сбегу через неделю?
— После нескольких ночей в тесной комнате и дней под солнцем — да.
Андрей усмехнулся. В этом смехе не было обиды.
— Знаете, что я понял рядом с Петром? Прежде мне никогда не приходилось испытывать удовлетворение от чего-то, сделанного собственным трудом. Я получал, наследовал, покупал, распоряжался — но почти ни за что не боролся. Сейчас каждый вечер валюсь с ног, зато впервые чувствую себя живым.
Марина посмотрела на него в профиль. За две недели лицо загорело, плечи стали крепче, на руках появились порезы и мозоли. Внешне перед ней сидел всё тот же человек, но его уверенность уже не напоминала холодное превосходство.
— Господин Коваленко…
— Просто Андрей. Здесь я не хозяин и не начальник.
Она осторожно повторила его имя, словно проверяя непривычную близость.
— Тогда ответь честно, Андрей. Почему ты действительно остался? Не говори заготовленных слов об ответственности.
Он повернулся к ней.
— Потому что после встречи в аэропорту не могу выбросить вас троих из головы. Когда смотрю на мальчиков, чувствую любовь, на которую прежде не считал себя способным. А когда вижу тебя, думаю о женщине, которую должен был защитить, но испугался. Теперь я хочу построить что-то новое, не притворяясь, будто прошлого не было.
— Две недели тяжёлой работы не сотрут три года отсутствия.
— Знаю. Я и не пытаюсь стирать. Хочу заслужить будущее.
Марина поднялась. У двери она задержалась.
— Богдану и Максиму ты нравишься. Когда тебя нет во дворе, они спрашивают, куда ушёл дядя Андрей.
Она скрылась в доме, а он остался под звёздами с первым робким ощущением, что выбранный путь действительно ведёт к ним…
