В «Медисфере» работали иначе: меньше общих разговоров, больше стандартизированных заданий и процедур, назначения которых Максим не понимал. В первый день профессор Савенко беседовал с Ириной почти три часа. Когда она вышла, лицо оставалось собранным, но усталость проступила возле глаз.
— Хороший врач, — сказала она. — Задаёт неудобные вопросы. Спросил, случались ли у меня приступы агрессии до госпитализации. Я ответила, что нет. Он сказал: «Я вам верю, но суд всё равно будет проверять». Это честный подход.
Вечером позвонил Артём. Поиски молодого санитара дали результат.
— Денис Марченко, двадцать четыре года. Уволился из «Нового горизонта» три недели назад, сейчас живёт у матери в другом городе. Я говорил с ним час назад.
Максим включил громкую связь. Ирина подошла ближе.
— Он напуган, но кое-что подтвердил, — продолжил адвокат. — Ирине систематически вводили сильный антипсихотический препарат в дозах, которые, по словам Дениса, явно превышали лечебные. Кроме того, в ординаторской он видел инструкцию: пациентка не должна быть способна вести связный разговор при посторонних.
Дыхание Ирины на мгновение сбилось.
— Он согласен дать показания?
— Пока сомневается. При увольнении ему намекнули, что лишние разговоры испортят дальнейшую работу в медицине. Ему нужны гарантии юридической защиты. И финансовая помощь: больная мать, работы нет. Он не торгуется, просто оказался в тяжёлом положении.
— Обеспечь защиту и помощь, — сказал Максим. — Договаривайся.
После звонка Ирина подошла к окну и долго смотрела во внутренний двор.
— «Не должна вести связный разговор», — повторила она. — Это придумал Олег. Или приказал врачу. Я столько лет сидела с ним за одним столом, разговаривала, смеялась. До сих пор не понимаю, когда он перестал быть человеком. Может, никогда им и не был.
Максим не стал придумывать ответ. Вместо этого сообщил, что пришло заключение из второй клиники. Виктор Дорошенко не обнаружил у Ирины ни психоза, ни другого расстройства, которое могло бы оправдать принудительное содержание. Указал лишь признаки длительного стресса, полностью соответствующие пережитому.
— Одно готово, — сказала Ирина.
— Первое тоже. Наталья Левченко прислала документ ещё вчера. Ждём только здешний.
— А анализ крови?
— Будет через несколько дней. Как только соберём всё, Артём подаст иск и одновременно попросит суд временно ограничить права Олега, чтобы вы могли увидеть Лизу.
— Суд может разрешить, а может отказать.
— Может.
Ирина посмотрела прямо на него.
— Вы никогда не утешаете обещаниями.
— Я не умею утешать. Умею делать.
Она убрала со лба прядь волос.
— Это встречается редко.
Ночью Максим думал о Денисе, оказавшемся между страхом за мать и необходимостью рассказать правду. Если Олег уже вычислил бывшего санитара, времени было меньше, чем казалось. Максим написал Артёму, что свидетеля нужно до суда поселить не дома. Адвокат ответил: «Занимаюсь».
После второго дня обследований они вернулись обратно. Профессор Савенко обещал подготовить документ за трое суток и выполнил обещание день в день. Максим распечатал заключение и вложил в общую папку. Три независимых клиники, три разных специалиста, три одинаковых вывода: психотического расстройства нет, оснований для принудительной госпитализации не существовало.
Вместе с третьим заключением пришёл анализ крови: лаборатория обнаружила следы галоперидола, указанного в выписках прежней клиники, однако установить точную дозировку спустя столько времени уже было невозможно. Сам по себе результат не доказывал превышения дозы, но подтверждал, что препарат Ирине действительно вводили.
На следующий день Артём пригласил их в офис. В переговорной рядом с адвокатом сидел худой молодой мужчина в мятом свитере. Под глазами залегли тени, взгляд был опущен в стол.
— Это Денис Марченко, — представил его Артём.
Ирина остановилась у двери. Денис поднял голову, узнал её, и на лице проступило мучительное смущение.
— Здравствуйте. Вы просили передать дочери, что живы. Я не смог. Простите.
— Вы пришли сюда, — спокойно ответила Ирина. — Сейчас это важнее.
Артём открыл ноутбук. Письменные показания уже были заверены. Оставалось услышать их целиком, и первые же строки подтверждали: происходившее в закрытой клинике не могло быть обычной врачебной ошибкой…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
