— Вместе.
Первые месяцы с ребенком были безумными. Ночные кормления, бессонница, плач, пеленки, колики. Анна и Максим не высыпались, спорили из-за мелочей, мирились через пять минут.
— Я читал, что первый год с младенцем — серьезное испытание для брака, — сказал однажды Максим, укачивая Софью.
— Мы уже проходили испытание серьезнее, — ответила Анна. — С этим справимся.
И они справлялись.
Лера стала крестной, как и обещала. Григорий Семёнович — негласным почетным дедом. Софья росла в окружении людей, которые любили ее искренне и без условий.
На первый день рождения дочери они устроили маленький праздник для самых близких. Лера принесла огромного мягкого медведя. Григорий Семёнович подарил серебряную ложечку старинной работы.
— На счастье, — сказал он.
Анна обняла его.
— Спасибо. Как вы себя чувствуете?
В последнее время он казался усталым.
— Нормально. Возраст, знаете ли, напоминает о себе. Но когда есть ради кого жить, даже старость ведет себя приличнее.
Он посмотрел на Софью, которая сосредоточенно изучала медведя.
— Замечательная девочка. Вся в маму.
— Максим считает, что в него.
— Значит, взяла лучшее от обоих.
Вечером, когда гости ушли, а Софья уснула, Анна и Максим сидели на кухне с остывающим чаем.
— Странно, — сказала она.
— Что?
— Год назад мы были на самом дне. А теперь у нас все хорошо. Не идеально, но хорошо.
— Да.
— Ты скучаешь по прежней жизни?
Максим задумался.
— Иногда — по иллюзии. Мне было удобно думать, что моя семья правильная, что мама просто сложная, а я хороший сын. Правда оказалась больнее. Но честнее.
Он взял ее руку.
— И я не хочу обратно.
Анна кивнула.
— Я тоже.
Софья росла удивительным ребенком. В два года уже говорила целыми фразами. В три засыпала родителей вопросами обо всем на свете. Анна ушла из аптеки, чтобы больше быть с дочерью. Максим к тому времени получил повышение, и они могли себе это позволить.
— Не жалеешь? — спрашивал он.
— Ни секунды. Это лучшая работа, какая у меня была.
Она говорила правду. Смотреть, как дочь учится жить, как открывает мир, как смеется над простыми вещами, — ничто не могло сравниться с этим.
Раиса Петровна все еще отбывала срок. Максим продолжал навещать ее, но реже. После таких поездок возвращался задумчивым, уставшим.
— Как она? — спрашивала Анна.
— Так же. Ничего не меняется.
Он больше не рассказывал подробно, и она не расспрашивала. Это была его боль. Она могла только быть рядом.
Однажды он пришел особенно молчаливым.
— Ань, можно попросить?
— О чем?
— Мама попросила увидеть Софью. Хотя бы на фотографии.
Анна напряглась.
— Ты показал?
— Нет. Сказал, что сначала спрошу тебя.
Она молчала. Внутри сразу поднялось сопротивление. Эта женщина пыталась убить ее. Какое право она имеет смотреть на ее дочь? Но другая часть понимала: Софья — внучка Раисы Петровны. Правда страшная, но связь существует.
— Я подумаю.
Максим кивнул….
