Жизнь без прикрас— Всё. — Голос Тамары Евгеньевны вдруг охрип. — Не могу больше молчать. С такими подозрениями жить мне не по силам. Ты уж не обижайся, я спрошу о личном. Слышишь, как у меня сердце колотится?
— Не волнуйтесь вы так, — стала успокаивать её Марина, как умела. — Давайте поговорим, я на всё отвечу. Увидите, зря вы себя мучили.
В глубине души ей было смешно. Наверное, кто-нибудь из актёров успел рассказать Тамаре Евгеньевне, как часто её муж бывает рядом с Мариной, сколько внимания ей уделяет. Марина готова была честно объяснить: да, Валерий Геннадьевич ей нравится, но относится она к нему как к отцу. И его заботу чувствует именно отцовскую.
— Как звали твою маму? — спросила хозяйка.
Такого вопроса Марина не ожидала. Ей и в голову не приходило, что речь пойдёт о далёком детстве.
— Раиса. Только я её совершенно не помню. В три года она привезла меня в деревню, к бабушке с дедушкой. Там я и выросла. Когда мне было пятнадцать, дедушки не стало. А в восемнадцать бабушка перенесла инсульт, с тех пор с постели не поднималась. Почти одиннадцать лет я за ней ухаживала. Мама за всё это время ни разу не приехала и даже письма не прислала. После бабушкиной смерти я уехала из деревни, потом вышла замуж. Только муж меня никогда особенно не любил. Ему было со мной интересно, вот и всё. Теперь разводимся… А зачем вы спрашиваете о маме?
Тамара Евгеньевна не ответила. Встала, достала из холодильника успокоительные капли и накапала в два стакана. Один подала Марине, из второго выпила сама.
— Пей воду с каплями, — велела она. — Нам предстоит серьёзно поговорить. Ты знаешь, где теперь твоя мама?
Марина покачала головой.
— А имя отца помнишь? — спросила Тамара Евгеньевна.
— Станислав. Фамилию только не знаю. Я на дедушкину записана: мама меня в деревне без документов оставила, вот бабушка с дедушкой и смогли оформить только на свою фамилию. Почему вы всё это спрашиваете?
Теперь беспокойство хозяйки передавалось и ей.
— Пока рано что-либо утверждать, — сказала Тамара Евгеньевна. — Но Валера, когда впервые увидел тебя на площадке, был ошарашен. Ты напомнила ему женщину, которую мы знали ещё в молодости. Он так поразился вашему сходству, что потерял покой. Я видела, что с мужем творится, и решила приехать сама, посмотреть на тебя. Вот зачем я тогда появилась на площадке. Увидела — и поняла: Валера прав. Вы с нашей давней подругой как две капли воды. Лица похожи, а различаются только волосы и глаза. Она была светловолосой, с голубыми глазами, ты же брюнетка, глаза чёрные. Но тут, думаю, ты мастью в отца пошла. Тот человек, о котором мы думаем, тоже брюнет. И глаза у него чёрные, как ночь. Поэтому разница в цвете волос и глаз нас не разубедила: во всём остальном сходство такое, что мы оба его сразу заметили.
Она взяла Марину за руку и заговорила тише:
— Мы с Валерой уверены: это твои родители. Мы ведь с ними дружили, семьями дружили. И папа твой сегодня сюда придёт. О тебе ему пока ничего не сказали. А я теперь думаю: вдруг узнает? Выдержит ли сердце?
Марина сидела ошеломлённая. Она почему-то давно считала мать умершей. Иначе та непременно дала бы о себе знать — ведь мама была из хорошей семьи. Об отце Марина почти не думала: что можно понять о человеке, о котором ничего не знаешь?
— Мама тоже сегодня придёт?
— Нет. Но сначала всё-таки надо выяснить, наш ли Станислав твой отец.
Стали собираться гости. О недоделанных салатах обе женщины забыли: закусок хватало и без них. Теперь всё внимание было обращено к предстоящей встрече Марины с человеком, который мог оказаться её отцом.
Станислав опаздывал. К его приходу все уже сидели за столом. Валерий Геннадьевич открыл дверь и привёл гостя в комнату, а Марина при первом взгляде на него поняла: отец. Те же глаза. И брови такой редкой, красивой формы — совсем как у неё.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.