Марк не понимал, что происходит. В памяти всплыли строгие предупреждения сотрудников охраны территории: не приближаться к диким животным, не пытаться гладить их, не кормить, не смотреть на них как на домашних. Дикий зверь всегда остаётся диким, даже если кажется спокойным. Эти слова теперь звучали в голове особенно ясно и бесполезно. Потому что он не приближался. Она сама была рядом.
Львица осторожно ткнулась мордой в его плечо. Потом в грудь. Марк вздрогнул и попробовал отползти назад, опираясь на локти. Нога отозвалась такой болью, что он чуть не потерял сознание. Но львица не нападала. Она только смотрела, словно ждала, что он сделает дальше.
Это пугало ещё сильнее. Если бы она рычала или бросалась, всё было бы понятно. А её странная мягкость сбивала с толку. Может, это была игра? Может, хищница просто изучала добычу? Может, он ударился головой и теперь неверно воспринимает происходящее?
Марк дрожал. Губы пересохли, во рту стоял вкус пыли и крови. Он попытался вытащить ногу из норы ещё раз, но быстро понял, что не справится. Тогда он стал копать землю руками, отбрасывая сухие комья. Пальцы дрожали, ногти забились грязью. Львица всё это время находилась рядом. Иногда она отходила на шаг, иногда снова приближалась и мягко касалась его лицом.
Наконец Марку удалось немного расширить край норы. Он, зажмурившись, потянул ногу и вытащил её. Боль была такой, что он упал на бок и некоторое время только хрипло дышал, не в силах даже плакать. Лодыжка выглядела чужой: распухшей, неловкой, неправильной.
Он знал, что надо возвращаться к людям. Но как? Даже подняться казалось невозможным. А вокруг всё ещё была львица.
Она ходила рядом короткими кругами. Останавливалась, смотрела на него, затем снова делала несколько шагов. В её движениях появилась нетерпеливость. Марк следил за ней, боясь упустить момент, когда мягкость сменится нападением. Когда он чуть шевельнулся, львица снова подошла и лизнула его лицо. Потом толкнула мордой в плечо.
Нежно. Но настойчиво….
