Ступня провалилась в скрытую нору или глубокий ход, спрятанный под сухой травой. Тело резко дёрнулось вперёд, равновесие пропало, и Марк с криком рухнул на землю. Удар был таким сильным, что на мгновение мир рассыпался на отдельные ощущения: резкая боль в лодыжке, горячая пыль во рту, удар носом, хруст где-то рядом, звон в ушах.
Потом пришла боль.
Она вспыхнула в ноге так ярко, что Марк забыл о львице. Лодыжку будто сжали раскалёнными пальцами и выкрутили. Он попытался дёрнуться, но боль только усилилась. Из носа потекла кровь, капая на сухую землю. В глазах всё плыло. Он закричал — громко, отчаянно, без стыда, без попытки казаться смелым.
Когда первое помутнение прошло, он увидел, что нога застряла в узком глубоком ходе. Земля вокруг осыпалась, но освободиться не получалось. Марк осторожно потянул ступню на себя и тут же захлебнулся новым криком. Боль прокатилась по ноге до самого колена, заставила его вцепиться пальцами в траву.
Он понял, что лодыжка повреждена. Насколько сильно — не знал. Она уже начинала распухать, кожа натянулась, любое движение отзывалось жгучей волной. В голове стало пусто. Он больше не думал о дороге, о лагере, о собственной глупости. Ему хотелось только, чтобы рядом оказалась мама. Чтобы она села на землю, обняла его, прижала к себе и сказала, что всё закончится.
Слёзы текли сами. Марк пытался дышать ровно, но дыхание срывалось. Он чувствовал себя маленьким, беспомощным и совершенно одиноким посреди огромной чужой местности.
Тёплое влажное прикосновение к лицу заставило его вздрогнуть.
Сначала он решил, что это кровь стекает по щеке. Потом прикосновение повторилось — мягкое, живое, осторожное. Марк открыл глаза и увидел львиную морду так близко, что вся его прежняя паника вернулась разом, но уже не дала сил даже закричать.
Львица стояла над ним.
С земли она казалась огромной. Её голова заслоняла часть света, усы дрожали, дыхание было тёплым и тяжёлым. Марк видел каждую складку вокруг её глаз, каждое движение носа, влажный блеск на языке. Он оцепенел. Даже если бы нога не была зажата, бежать он бы не смог: страх словно прибил его к земле.
Но львица не бросилась на него. Не оскалилась. Не ударила лапой.
Она снова лизнула его щёку…
