Виктор замер. Он медленно опустил руку в карман, сжав латунную защелку. Слух, обостренный усталостью и темнотой, уловил посторонний звук. Сквозь шум ливня пробивалось низкое, ритмичное гудение. Оно надвигалось со стороны старой лесовозной дороги, ведущей к диспетчерской.
Виктор поднялся на ноги. Прижался спиной к холодной кирпичной стене и осторожно выглянул в пустой оконный проем.
В двухстах метрах от строения, медленно разрезая пелену дождя широкими лучами желтого галогенового света, двигался темный силуэт автомобиля. Двигатель натужно ревел на пониженной передаче, преодолевая глубокую грязь. Фары на мгновение выхватили из мрака ржавый остов трактора, брошенного на краю вырубки, и скользнули по кирпичной стене укрытия Виктора.
Машина остановилась. Двигатель не заглушили. В свете фар мелькнули две темные мужские фигуры в длинных дождевиках. Один из них достал из багажника длинный предмет, по форме напоминающий охотничий карабин «Сайга».
Они не стали ждать восьми утра. Они поняли, что он уйдет.
Виктор отступил от окна. Он отвязал веревку от трубы, намотал конец на руку и потянул корову к черному провалу задней стены, ведущему в густой подлесок. Металлическая пряжка на сумке предательски звякнула.
Снаружи раздался резкий, сухой щелчок передергиваемого затвора. Звук разнесся над вырубкой, легко перекрыв шум дождя.
Пряжка сумки звякнула. Звук растворился в монотонном шуме дождя, но для Виктора он прозвучал как удар корабельного колокола. Он резко потянул бельевую веревку на себя. Зорька неохотно переступила копытами по крошеву из битого кирпича и кусков сухого цемента. Раздался громкий, отчетливый хруст.
Широкий луч галогенового фонаря метнулся от дверного проема вглубь помещения, выхватив из мрака куски облупленной штукатурки и ржавую трубу отопления.
— Там! — крикнул хриплый голос с улицы.
Грохот выстрела ударил по барабанным перепонкам, многократно отразившись от голых бетонных стен. В воздухе мгновенно запахло сгоревшей серой и мокрой кирпичной пылью. Пуля ударила в кладку высоко над головой Виктора, осыпав его плечи острой каменной крошкой. Корова испуганно рванулась назад, едва не вырвав жесткий канат из рук. Виктор упал на одно колено, перехватил веревку двумя руками и, не поднимаясь в полный рост, нырнул в черный провал задней стены.
Они тяжело рухнули в густые заросли мокрого дикого шиповника. Колючие ветви впились в лицо, с сухим треском разодрали брезент штормовки на плечах. Виктор не останавливался. Он методично тянул животное за собой, продираясь сквозь сплошную, сопротивляющуюся стену кустарника. Под ногами громко хлюпала вязкая черная жижа. Спустя сто метров начался крутой спуск к старому пересохшему руслу лесного ручья. Виктор скользил подошвами по глине, цепляясь свободной рукой за обнаженные корни деревьев.
Они спустились на самое дно узкого, глубокого яра. Виктор плотно прижался спиной к мокрому стволу поваленной ольхи. Он протянул руки и с силой зажал влажные, раздувающиеся ноздри коровы. Зорька мотнула головой, пытаясь вырваться, но он удержал ее, навалившись всем весом. Дыхание животного стало коротким и приглушенным.
Сверху, со стороны кирпичного остова лесопилки, донеслись тяжелые, чавкающие шаги и треск ломаемых веток. Два скрещенных луча света заскользили по верхушкам кустов высоко над их головами.
— След уходит в яр, — произнес первый голос, тяжело и хрипло дыша.
— Туда не полезу. Ноги переломаем в этой грязи. — Второй голос звучал ровно и раздраженно. — Далеко с коровой он не уйдет. Утром пригоним собак. Савельев сказал, бумаги в чемодане не было. Значит, она точно у него. Возвращаемся в машину, я промок до костей.
Лучи света дернулись в сторону и исчезли. Хруст веток стал постепенно удаляться. Вскоре послышался глухой хлопок тяжелой автомобильной двери, двигатель взревел, и машина медленно отъехала…
