Связь оборвалась короткими гудками. Экран телефона мигнул и окончательно погас. Виктор сунул бесполезный кусок пластика в глубокий карман ватника. Он посмотрел вниз, в ущелье, где среди густого ельника пряталась бревенчатая крыша старой заимки. Из покосившейся каменной трубы поднимался тонкий, едва заметный дымок.
Внутри хижины густо пахло мышами, сухой полынью и жженой сосной. Мария сидела на продавленной железной койке с панцирной сеткой. Она штопала порванный рукав брезентовой куртки толстой капроновой нитью. Ржавая игла с большим усилием пробивала жесткую, задубевшую от грязи ткань.
Малыш лежал у раскаленной чугунной буржуйки. Он занял почти половину тесной комнаты. Его шерсть стала густой, жесткой и приобрела глубокий шоколадный оттенок. В огромных лапах, украшенных длинными черными когтями, он зажал желтую резиновую соску.
Она превратилась в жалкий, изжеванный до неузнаваемости огрызок резины. Но зверь ни на минуту не расставался с ней. Он катал ее по неровному деревянному полу, подкидывал влажным носом и прятал под тяжелый живот во время сна. Эта грязная желтая деталь оставалась единственным якорем, удерживающим в нем память о безопасности.
Виктор снял ватник и повесил его на ржавый гвоздь у дверного косяка. Он подошел к грубо сколоченному столу из необрезных досок и вытащил из кармана брюк стреляную латунную гильзу. Тяжелый металл тускло блеснул в неровном свете керосиновой лампы.
— Завтра до рассвета я ухожу вниз, в райцентр, — сказал он, не глядя на жену. Он достал из ножен охотничий нож и начал править его о точильный камень. — Там будет столичная комиссия. Я передам им заявление лично в руки.
Мария отложила шитье на серый армейский плед. Она подошла к столу и медленно провела указательным пальцем по холодному металлу гильзы.
— Тебя арестуют еще на подходе к зданию администрации. Кузьмин наверняка перекрыл все дороги. Он не даст тебе дойти до комиссии с этой уликой.
— Я пойду старой лесовозной просекой. Через Волчьи болота. Там не проедет ни один патруль на машинах.
Виктор достал из рюкзака топографическую карту, напечатанную на плотной глянцевой бумаге. Он развернул ее на столе, придавив загнутые углы пустой железной кружкой и открытой банкой тушенки. Его ноготь прочертил кривую линию от их заимки в обход основных дорог. Это был марш-бросок на сорок километров по вязкой весенней распутице…
