Консульство находилось на узкой улице, насквозь пропахшей жареной рыбой и гниющими фруктами. В крошечной приемной надрывно гудел старый оконный кондиционер. Из него на выцветший линолеум монотонно капала мутная вода. За толстым пуленепробиваемым стеклом сидел уставший клерк в галстуке, небрежно сбившемся набок.
Клерк долго изучал заявление Александра, методично перекладывая листы с места на место.
— Полиция не нашла следов насилия, — монотонно произнес чиновник, даже не поднимая глаз. — Статус — пропавшая без вести при невыясненных обстоятельствах. Мы направим официальный запрос.
— Запрос куда? — голос Александра прозвучал глухо, словно в горле застрял сухой песок. — Она исчезла три дня назад, нужны вертолеты и люди для прочесывания местности.
Клерк тяжело вздохнул, собирая мятые бумаги в ровную стопку, и постучал торцом папки по металлическому столу.
— Гражданин Савельев, поймите специфику этого региона. Никто не даст вертолет без веских улик или следов борьбы. Ваша виза заканчивается завтра. Рекомендую вернуться домой, здесь вы больше ничего не добьетесь.
Александр смотрел на мутное жирное пятно на стекле прямо напротив своего лица. Звук капающей из кондиционера воды отдавался в висках равномерными ударами. Он молча забрал свою копию заявления со штампом. Развернулся и вышел обратно на раскаленную, шумную улицу.
Перелет домой состоял из обрывков гула турбин и привкуса дешевого растворимого кофе на языке. В аэропорту прибытия шел мелкий, пронизывающий осенний дождь. Серые панельные многоэтажки родного города растворялись в густом сизом смоге. Александр погрузил синий чемодан в мокрый багажник такси. Водитель всю дорогу слушал монотонные криминальные сводки по радио, не проронив ни единого слова.
В квартире висел тяжелый запах застоявшегося воздуха и увядающих хризантем в вазе на кухонном столе. Вода в стеклянной колбе давно помутнела, сухие лепестки густо осыпались на клеенку. Александр поставил чемодан в узком коридоре у зеркала. Он не стал снимать мокрую куртку. Подошел к рабочему столу, включил скрипучую настольную лампу и достал чистую картонную папку.
На плотной обложке черным перманентным маркером он вывел одно слово: «Лена». Внутрь легли копии паспортов, заявление из полиции Египта, справка из консульства. Желтая багажная бирка легла сверху, надежно прижатая тяжелым металлическим степлером.
Утром он пошел в районное отделение полиции. Дежурный за обшарпанным деревянным барьером долго листал переведенные египетские бумаги. Его толстые пальцы оставляли на белых листах серые следы от свежей типографской краски.
— Юрисдикция не наша, — равнодушно бросил дежурный, возвращая документы через узкое окно в стекле. — Пропала там — пускай ищут там. Мы максимум можем в базу Интерпола данные закинуть.
Александр не развернулся к выходу. Он сел на прикрученный к полу деревянный стул. Достал из сумки чистый лист бумаги формата А4 и шариковую ручку.
— Дайте образец заявления на имя начальника областного управления. Я никуда отсюда не уйду.
Дежурный громко хмыкнул, передернув тяжелыми плечами, и бросил на барьер засаленный кусок картона с напечатанным текстом. Следующие несколько месяцев превратились в бесконечную карусель из душных коридоров, штампов и глухих металлических дверей. Александр уволился с завода, перейдя на работу в ночную смену охранником на неотапливаемом складе стройматериалов. Днем он методично обивал пороги различных инстанций.
Он отправлял заказные письма в министерство иностранных дел. Нанимал на последние сбережения частных переводчиков для составления грамотных обращений в египетские инстанции. Ответы приходили крайне редко и представляли собой тонкие казенные конверты с короткими сухими отписками. «Оснований для возбуждения уголовного дела нет», «Поисковые мероприятия официально приостановлены», «Новых фактов не выявлено»…
