Каждая такая отписка аккуратно подшивалась в картонную папку. Папка постепенно пухла, ее углы сильно растрепались от ежедневного использования. Александр перестал включать свет на кухне. Он спал по три часа в сутки на неразобранном диване, часто просыпаясь от звенящей тишины в пустой квартире. В зеркале ванной на него смотрело осунувшееся лицо с глубокими черными тенями под глазами и жесткой, седеющей щетиной.
Спустя четырнадцать месяцев в почтовом ящике оказался странный конверт с незнакомым зарубежным штемпелем. Внутри лежал всего один лист плотной бумаги без обратного адреса или имени отправителя. Александр сел за кухонный стол, не снимая рабочей куртки. Свет уличного фонаря выхватил короткие, отрывистые строчки, написанные ломаным английским языком. Пальцы сжали края бумаги так сильно, что костяшки мгновенно побелели.
Текст в письме был коротким, напечатанным на старой машинке с западающей буквой «s». «Я видел женщину. Далеко на юге, за черными горами. Она не говорит. У нее на шее белая метка. Если хочешь знать больше — привози пять тысяч долларов к рынку в Эль-Кусейре». Ни подписи, ни даты, ни обратных контактов.
Александр перечитал строки семь раз, пока смысл не впитался в сознание вместе с запахом дешевой бумаги. Он подошел к окну. Во дворе-колодце двое рабочих в засаленных робах грузили в старый фургон обломки оконных рам. Стекло с сухим треском лопалось в кузове, разлетаясь на тысячи мелких, острых осколков.
Пять тысяч долларов были для него суммой из другой, прошлой жизни. На заводе он получал в десять раз меньше, а работа охранником едва покрывала счета за отопление пустой квартиры. Александр открыл шкаф в прихожей и достал синий пластиковый чемодан Лены. Он стоял там неподвижно все эти четырнадцать месяцев, собирая тонкий слой серой городской пыли.
Внутри чемодана все еще пахло ее духами — легким ароматом жасмина и морской соли. Он медленно переложил ее летние платья на диван. На дне лежала запечатанная коробка с новыми туфлями, которые она так и не успела надеть. Александр аккуратно закрыл чемодан и выкатил его в коридор.
Продажа квартиры заняла три месяца. Риелтор, женщина с цепким взглядом и ярко-красными губами, брезгливо осматривала пожелтевшие обои. Она сбивала цену, указывая на старые трубы и вид на промышленную зону. Александр не спорил. Он молча подписывал бумаги, не вчитываясь в мелкий шрифт договоров.
Ему хватило денег на погашение долгов, билет в один конец и ту самую сумму, запечатанную в плотный полиэтиленовый конверт. Остаток вещей он просто оставил в пустой квартире: старый диван, книги, посуду. В его рюкзаке лежала только сменная одежда и картонная папка с документами. Желтая багажная бирка теперь была примотана изолентой к лямке рюкзака — единственный ориентир в хаосе предстоящего пути.
Эль-Кусейр встретил его не туристическим лоском Шарм-эш-Шейха, а запахом гниющих водорослей и дизельного топлива. Город был похож на старую, изъеденную солью кость, брошенную на берегу Красного моря. Александр снял комнату в хостеле над мясной лавкой. Каждое утро начиналось со звука тяжелых ударов топора о деревянную колоду и специфического, сладковатого запаха свежей крови…
