— Тётя Вера! Вы пришли! А я помню вас. Я бабе Раисе помогаю и жду, когда маму выпишут. Она ведь поправится, правда?
Ребёнок смотрел прямо в глаза, и Вера почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. Она присела рядом.
— Сонечка, у меня к тебе важный разговор. Твою маму перевели в другое место, где её будут долго лечить. Баба Раиса не сможет оставить тебя у себя надолго. Я хочу, чтобы ты пока пожила у нас с мужем. Мы тебя не обидим. Будем заботиться, играть с тобой, помогать. Ты согласишься?
Соня долго смотрела на неё, совсем не по-детски серьёзно. Потом сказала:
— Не говорите со мной как с маленькой. Вы врёте. Я по глазам вижу. Мама умерла, да? Скажите правду. Я хочу с ней попрощаться. Я слышала, как врачи говорили, что ей очень плохо.
Вера и соседка переглянулись. Скрывать дальше было невозможно. Вера кивнула, и слёзы сами потекли по её щекам.
— Да, солнышко. Мама умерла. Но она очень тебя любила. Вот… она оставила тебе письмо.
Соня взяла листок. Отказалась, чтобы ей читали вслух, и сама медленно стала разбирать строчки. С каждым словом слёзы катились по её прозрачным щёчкам. Она перечитала письмо два раза, потом третий, прижимая его к груди.
Затем девочка полезла в старенький рюкзачок и достала свёрток с деньгами и мелочью.
— Это я собирала маме на операцию, — прошептала она. — Не успела. Возьмите. Пусть мама будет красивая на похоронах. Пожалуйста.
И только тогда Соня бросилась Вере на шею и заплакала так, как плачут дети, когда больше невозможно держаться. Вера обнимала её, гладила по тонкой спине, и они долго сидели так, оплакивая женщину, которая для Сони была всем миром.
Похороны выдались тяжёлыми. Людей пришло немного: соседи, несколько бывших знакомых по работе, баба Раиса. Вера постаралась выполнить просьбу девочки. Нину красиво одели, вокруг было много цветов, лицо выглядело спокойным, будто она просто уснула.
Соня долго не отходила от гроба. Плакала, гладила мамину руку, просила подождать ещё чуть-чуть и не давала закрывать крышку. Вера успокаивала её как могла и несколько раз успела пожалеть, что сказала правду так рано.
Но позже, на поминках, Соня прижалась к ней плечом и тихо произнесла:
— Спасибо, что не обманули. Мне надо было попрощаться с мамой.
Она немного помолчала и спросила:
— Вы правда хотите меня удочерить? Почему? Я ведь вам чужая.
Вера растерялась от такой взрослой прямоты. Но решила не лгать.
— Ты запала мне в душу ещё у машины. Я не хочу, чтобы тебя забрали туда, где я выросла. Ты хорошая, умная девочка. Думаю, мы сможем стать семьёй. Не сразу, наверное. Но сможем.
Соня кивнула…
