— Я не посоветовалась с тобой. Понимаю. Но я не могла иначе. Соню отправят в приют. Кирилл, я была там. Я знаю этот ад. Ей всего семь. Она такая маленькая, хорошая. Я весь вечер боюсь тебе сказать. Вдруг ты решишь, что нам не нужны чужие проблемы.
Кирилл встал, подошёл к ней и обнял.
— Глупая моя, разве я хоть раз кричал на тебя за доброе сердце? Конечно, ситуация тяжёлая. Для ребёнка потерять мать — страшное горе. Мы поможем похоронить женщину достойно. У нас есть возможность.
Он помолчал, гладя её по волосам.
— А насчёт Сони… Если ты хочешь, мы можем забрать её к себе. Оформим опеку, а потом удочерим. Вырастим как родную. Девочка мне тогда тоже понравилась. Она не будет обузой.
Вера разрыдалась ещё сильнее, но теперь уже от благодарности. Она обхватила Кирилла за шею и стала целовать его лицо.
— Какой же ты у меня… Я так тебя люблю. Завтра я заберу Соню, ладно? И займусь похоронами. Только я не знаю, как сказать ей правду. У меня язык не повернётся.
Кирилл задумался.
— Может, сначала сказать, что маму перевели на долгое лечение? Пусть поживёт у нас, привыкнет. Потом найдём слова.
На следующее утро Вера снова пришла к дому с красной крышей. Соседка вышла на крыльцо, и Вера тихо сказала:
— Нина умерла вчера. Похороны я беру на себя. Завтра днём можно прийти проститься. Поминки будут в небольшом кафе неподалёку. И ещё… Мы с мужем хотим забрать Соню. Не могу допустить, чтобы она оказалась в приюте.
Старушка заплакала, перекрестилась и покачала головой.
— Бедная Ниночка. Такая хорошая была, такая молодая. Спасибо вам. Я сама старая, не справилась бы с девочкой. А Сонечка умная, послушная, сердечная. Только объясните мне, почему вы помогаете? Вы ведь им не родня. Сейчас люди мимо чужой беды проходят, а вы…
Вера тихо ответила:
— Я сама выросла в приюте. И знаю, что это такое. Поэтому не отдам туда ребёнка, если могу спасти.
Соседка провела её в дом.
Соня сидела за столом и рисовала. Увидев Веру, она сразу оживилась…
